Сибирские огни, № 1, 2014

112 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК — Это ты про какие Висожары? — спросил я его. — Ну, созвездие в небесах — Висожары зовётся, не знаешь, что ль? — от - кликнулся он. — Стожары — так будет правильнее сказать, — поправил его я. — Ну, тебе виднее, а у нас всё: Висожары да Висожары, а что это, никто не знает. А Стожары — это значит, жарит в сто раз, я так понимаю. — А вот сейчас узнаем, — сказал я ему и достал смартфон, залез в поисковик и нашёл «Стожары». — Слушай, что пишут про твои Висожары, — начал я. — Стожары, иначе — Плеяды. Это звёздное скопление из семи звёзд. Звёзды эти символизировали стойкость в печали, горести. Название «Стожары» происходит от слова «стог», «стогно». Стогны — пути, дороги, перекрёстки, место, на котором ставится стог. В древности считалось, что с этого созвездья Русь пришла хороводом на землю. Пришла и уйдёт однажды. — Вот теперь ясно стало, — промолвил Тимоха. — А какая у тебя штуковина интересная — всё-то она знает. — Сейчас у всех такие. — Игрушек-то понаделали, всё могут объяснить, да только вот Любовино по - строить — кишка тонка. Да что там построить, и жить-то в нём людям, выходит, не по силам, осталось только уйти на Висожары. Он помолчал в задумчивости, потом хлопнул ладонями по бёдрам: — Однако пора идти, — сказал он. — Ну, будь здоров. Прощаясь, мы пожали друг другу руки. И он опять взял свой ящик и лопату. Тимоха шёл по улице, а я ещё какое-то время смотрел ему вслед, пока он не растворился в темноте. * * * Тимоха медленно, как бы нехотя, двигался в сторону дома, где, как он знал, давно уже заждалась его Настасья. Но он не торопился. Какое-то глубокое и тягучее чувство захватило его. И стряхнуть его он не мог. Тимоха шёл, медленно перебирая ногами, и всё думал: «Ну должно быть, должно быть хоть где-то это Любовино — ну, не может того сбыться, чтобы не было. Не здесь, так где-то там…» Он вновь посмотрел на небо. «Наверное, только на этих самых Стожарах-Висожарах—нигде больше. Ишь, как горят!» Ему представилась деревня, расположившаяся где-то на этих звёздах, а в ней — люди, и всё больше — его бывшие односельчане. «А вдруг, — озарила его догадка, — они и впрямь переселяются туда?» И тёплая волна омыла его душу. «Эх, кабы так, — вздохнул он, — тогда бы всё объяснилось и вознаградилось. А то неужто и впрямь все наши горести и скорби так в могиле и пропадают?» Тимохи - на душа не хотела с этим мириться, и он загорелся мечтой о звёздном Любовине, стал воображать себе, как в нем справедливо, в ладу друг с другом живут люди. Он вспомнил про дитя, унесённое, как на парусах, вместе с холстами ураганом в небо. «Наверное, и ребёночек этот там», —подумалось Тимохе. «А злодеев-то всех куда поселяют? — спрашивал он себя. — Ведь не место им в небесном Любовине. Куда этих-то девать? — недоумевал он. — Они ребята ушлые — будут силой про - биваться. Ужели и там опять драка выйдет? И снова будут ловчить?» Но Тимохе не хотелось долго думать об этом, ему хотелось размышлять о своём Любовине светло и мечтательно. В этот момент вдалеке раздался голос кукушки. Тимоха прислушался, оглянулся на её незамысловатую песню. В той стороне, от - куда куковала птица, находился и Тимохин родник. Он тут же подумал о нём, что находится он сейчас там, на бугре, арестованный, и прежняя боль, которая и так ещё не утихла, обожгла его с новой силой. Тимоха остановился. Небо было чистое, однако край горизонта обложили тёмные тучи. По временам у края неба внутри