Сибирские огни, № 1, 2014

108 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК —Царство небесное тебе, Фёдор Поликарпыч, — сказал Тимоха, принимая из моих рук стакан. — Не слыхать в деревне больше такого гармониста. Скучно без твоей музыки. Бывало, как сыпанёшь по кнопочкам — девки аж визжат и в пляс бросаются. Ну, земля тебе пухом. Он выпил, тяжело выдохнул и отёр губы тыльной стороной ладони, затем продолжил. —Так вот я тебе говорю. До чего я додумался…Изъян есть какой-то в человеке, что не может он жить по совести — всё его куда-то заносит. Всё он бьётся, воюет, грабит, сверх меры наживается…в общем, ведёт себя как дрянь. И не пойму я своей башкой: почему человек не может на земле устроиться по уму да по совести? Вот и сердце у него есть, и душа, и голова, и руки-ноги… Всё есть, а жизнь устроить не может. Хотя чего проще, если подумать. И та-ак душа у меня болит… вот хоть бы за этих покойников, что не смогли прожить, как подобает. —Да брось ты, дед, —прервал я его, —не бывает так, чтоб всем хорошо было, и всегда человеку чего-то не хватает, вечно его влечёт куда-то. Это непредсказуемо, а ты хочешь жизнь в сети поймать, а потом утрамбовать по собственной мысли. Не получится. Как ни трамбуй—всё равно что-нибудь откуда-нибудь да выскочит. Вот говорят, что даже ружьё на стенке висит-висит, да вдруг само собой и выстрелит. — Нет, — не согласился Тимоха, — всё-таки есть изъян, потому и стреляет. А ещё я додумался тут до такого…— Тимоха махнул рукой, — что скажи тебе, так ты меня с кладбища прогонишь. Мы выпили ещё. Тимоха долго молчал. А я думал, выскажет он свои крамоль - ные мысли или нет. Но он не утерпел. — И вот до чего я докумекался: Бог с Анчуткой в решку сыграли… — А это кто такой? — не понял я. —А дьявол, по-нашему, —отмахнулся он. —Знаешь такую игру: орёл-решка? Вот они и сыграли. Поставили, мол, чья возьмёт. Если Бог, то совесть в человеке возьмёт верх, а коли нет — то победит Анчутка, то бишь дьявол, и тогда всё про - пало: и человек, и Земля, и вообще всё кончится. Я вот смотрю: Анчутка большую силу набрал — по всему видать. Опять же, почему так получается? И думаю: че - ловек недосотворён был до конца — совесть у него часто глохнет. Значит, Бог где- то ошибся, лепя человека. Может, недоложил чего? Вот он и изъян. И пошло-поеха - ло, —Тимоха говорил почти шепотом, чтобы его никто не подслушал—ни деревья, ни листва, ни трава. —Может, это я чересчур, конечно, и на Бога клеветать негоже, но, честное слово, находят на меня в последнее время такие мысли. И ещё за решку говорит то, что зачем он Адаму бабу сотворил? Чтоб не скучно было? Так сотворил бы ему другого парня — они бы ловили рыбу и никакого грешного плода бы не понадобилось. Так и жили бы в райском саду, птичек слушали. А он ему бабу под - ставил. Известно, баба завсегда соблазнится — вот оно и закрутилось. И вот теперь как всё это закончится? На совесть одна надежда. Да куда там, как посмотришь… А если всё же победит Анчутка? Тимоха зажал себе рот рукой и умолк. Я только усмехнулся его мыслям. Тут со стороны реки что-то грохнуло — как будто разорвался снаряд. От неожиданности мы оба вздрогнули, переглянулись: что бы это могло быть, но, не найдя ответа, за - молчали. Молчание затягивалось, и я решил продолжить разговор. — Вот ты всё про совесть говоришь, какая совесть — все живут как кому вы - годно, а иначе пропадёшь. А ты: совесть, правда… Из правды шубу не сошьешь, из совести, кстати, тоже. —Ну, это ты хватил, — встрепенулся Тимоха, — вот ты сравни шубу, сшитую на совесть, и абы как. Какую ты захочешь носить или там бабе подарить? Конечно, сшитую на совесть — она и тебе послужит, и ещё внуку твоему. — А зачем ей так долго служить — мода меняется, — справедливо возразил я ему. — А потом, сейчас в мире другая политика: вещи должны служить недолго. Если раньше бытовая техника, скажем там, стиральная машина или холодильник,