Сибирские огни, № 1, 2014

106 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК вами. Он стал расспрашивать меня о городской жизни. Я рассказал, что мог, хотя хвастаться особенно было нечем. Ну, что шоферю, доставляю людям по адресам со склада мебель. Бывает, собираю её. А в остальном — как у всех: жена нудит о деньгах, сын выучился на складского работника, сейчас подыскивает себе место, а дочка-школьница вовсю осваивает компьютер. — Да ты вроде в институте на кого-то там учился, чего ж теперь за баранкой- то? Я думал, ты на интеллигентной работе…— удивился Тимоха. Я ответил ему, что когда-то учился на психолога, работал сначала в школе, потом в муниципальном социально-психологическом центре с семьями и под - ростками. Пока жил один, на скудную зарплату как-то худо-бедно тянул, а как женился… Потом устроился в большой иностранный магазин — их сейчас огромная сеть по всей стране. Поначалу был доволен, и всё шло нормально, но там свои заморочки: кадры то и дело передвигают туда-сюда, да и сотрудники по - стоянно друг друга подсиживают. В общем, предложили мне переехать в другой город в магазин той же сети, а иначе грозили уволить. А у меня уже была семья, и жили мы на квартире у родной тётки — брала она с нас по минимуму, — куда же с малым дитём поедешь в неизвестность? А как и там уволят или пошлют ещё куда-нибудь? Уволили… Надо было думать о семье, вот и сменил специальность. Пришлось забыть все премудрости психологии — жалко, конечно, но зато сейчас свожу концы с концами. Тимоха вздохнул, помолчал немного — да и что тут скажешь. — Это хорошо, что ты предков не забываешь, — сказал он как-то тихо, раз - меренно. — Я вот тут обосновался среди покойников и как будто в другой мир попал, другою жизнью зажил. Начал всех вспоминать — кто какой был, кого за - стал, конечно, всякие истории тут припоминаются: что да когда было. А тех, кого не знал, начинаю себе представлять, домысливаю, значит. И всё хожу меж них и разговариваю. И ты представляешь: они мне отвечают. Вот мы с ними разговор весь день и ведём. Старину вспоминаем, как жили, я им про новую нашу жизнь докладываю. Так у нас и идёт. Как будто никто и не умирал, и опять наша деревня народу полная… Что деда не забываешь — это хорошо, — продолжил он. — Им без нашей памяти, скажу я тебе, дюже плохо, шибко одиноко. Поминать надо и на могилки ходить, не то они без внимания дичают. — Да тут сильно не наездишься, — ответил я ему, — а так мы деда часто вспоминаем. Мать постоянно говорит: «Вот отец, бывало, скажет…» Или там: дед этого не велел, или: делал так-то…А то вспомнит: «У отца по молодости…» И как забудешь: жизнь-то вместе с ним с малолетства шла. —Да-а, — протяжно вздохнул Тимоха, — хороший человек был Фёдор Поли - карпыч, справедливый. Бригадиром служил, так завсегда за своих работников радел, заступался, но строгий — не больно кому и спустит, коли за дело. А ещё гармонист был — чудо, особливо по молодости. Моя бабка под его музыку частушки пела и даже сама сочиняла. Вот такую, к примеру, помню. И он пропел хрипловатым старческим голоском: Выходи-ка, милый дроля, Во широкое во поле, Одной ручкой буду жать, А другою обнимать. — Или ещё такую: Целую неделюшку Я пряла куделюшку — Рубаха дроле станется, И ещё останется, — это она сама придумала — ни грамма не вру. Во-о как любили раньше девки. А нонешних песен я что-то не пойму. Слышу, одна поёт: люблю, мол, и никто другой