Сибирские огни, № 1, 2014

105 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК и кабы только у меня. Вкус к работе потеряли. И куда-то гордость у людей подева - лась. Перестал человек уважать себя, потерялся. Вот то-то и оно…» —Кар-рр-р! — вдруг злобно раздалось откуда-то сверху. —Кар-рр! Кар-рр-р! Кар-ррр! — внезапной шрапнелью посыпалось на Тимохину голову. От неожиданности Тимоха судорожно схватился руками за кепку, стараясь на - тянуть её поглубже. Карканье не прекращалось, а напротив, неслось на человека с частотой пулемётной очереди. Тимоха сторожко, одним глазом, взглянул наверх — прямо на него, расставив крылья и вытянувшеюврастяг, пикировала ворона. Она была похожа на вражеский истребитель, готовый на всё, чтобы поразить намеченнуюцель. —У, шельма вострохвостая! — выкрикнул ей встречь Тимоха и вжал голову в плечи. Он струхнул не на шутку. — Чего вытулилась, гомоза нескульдимая? Но ворона не обращала внимания на его выкрики и недвусмысленно демон - стрировала намерения прогнать непрошенного гостя со своих владений. —Кар-ррр, ка-арр, кар-ррр, —выхаркивала из себя ворона, шелестя крыльями над самой головой Тимохи. — Кыш, кыш-ш, нахалюга, выхорка паскудная! — бросил ей в ответ Тимо- ха. — А ну пошла отсюда, язви тя в корень! Он стал отмахиваться от назойливой птицы обеими руками, одновременно за - щищая лицо и голову. Но грозная ворона не унималась, она разъярилась ещё шибче и норовила крепким клювом ударить его в затылок. Оберегая голову, выскочил Тимоха за оградку материнской могилы, в один прыжок достиг прислонённой к берёзе лопаты и стал ею отгонять птицу. — А ну пошла, пошла, гадюка с крыльями, ишь гвалт о м кричит! Что, г о рлой взять хочешь? Вот я тебя щас ка-ак жахну! Выстрамлю на всякие корки! — и он со всей силы ударил воздух лопатой. Ворона отлетела в сторону, но битву не прекратила. Наглости птицы не было предела. Она ловко уклонялась от ударов, маневрировала, то поднималась ввысь, то спускалась до критической черты, роняя своё вечное «кар-р-рр», но кончать войну не имела намерения. —Гр о хало замогильное!—выругался Тимоха. —Да уймись же ты, бесноватая! Но ворона не унималась и выныривала то справа, то слева, угрожала сесть на голову или клюнуть в спину. Быстрая, вёрткая, она поминутно возникала то тут, то там. Тимоха давно уже понял, что у вороны где-то здесь поблизости находится гнездо, и начал отходить в сторону. Но сколько бы он ни уходил в глубь кладбища, ворона неизменно преследовала его. И над Тимохиной головой, и вслед ему бес - прерывно неслось это злобное «карр-р» рассвирепевшей птицы. — Всюду оккупанты, — промолвил с горечью Тимоха, покидая кладбище. — Расплодилось воронья…Бисовы души, нет на вас погибели, обнаглели…В другой раз ружье возьму. Тимоха припомнил, что видел однажды, как одна ворона, осмелев, напала на ребёнка и выхватила у него из рук кусок хлеба. «Нахалюга», — подумал он про себя, вспоминая этот случай. «Тьфу ты, — сплюнул он, — нигде-то человеку места нет». Прежде, бывая на кладбище, он не раз видел ворон—они, видно, облюбовали здесь себе пристанище, порой птицы тучей взмывали с деревьев в воздух, но стычек с ними до этого дня у него не было. Он медленно, сгорбив плечи, плёлся по пыльной дороге, а в спину ему всё ещё раздавалось мстительное «ка-р-рр». * * * …Как-то раз, в середине лета, приехал я в Безлюбово к своим старикам — помочь по хозяйству. В день памяти моего деда, который приходится на 12 июля, решил я сходить на кладбище. Теплый светлый день уже клонился к вечеру. Было тихо, только стрекотали кузнечики. Когда я расположился на скамье у памятника, увидел Тимоху. Он тоже меня приметил. Мы обменялись приветственными сло -