Сибирские огни, № 1, 2014

103 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК большой грозы. И нет пути, чтоб преодолеть овраг. Толпа в ужасе отпрянула назад. В ужасе Тимоха и проснулся. Теперь он, прижавшись спиной к железу оградки, сидел и обдумывал этот сон. Перед ним была могила матери, а вокруг — могилы его односельчан — людей, чьими руками и п о том когда-то была поднята и оби - хожена эта земля, которая кормила, одевала, взращивала новые поколения. «Вот так всем миром шли и упёрлись…» — объяснял сам себе этот сон Тимоха. И ещё подумалось ему: ох, какими бы словами осудили бы они ныне живущих за лень и безголовость, какому бы позору подвергли! «Кабы поднять вас, то мы, гдядишь бы, управились», — пришла Тимохе безумная мысль. Он помнил, как начиналась в стране перестройка, какие надежды сулили слова высоких начальников о раз - витии, новом и правильном на этот раз устройстве жизни. Много тогда спорили о том, как быть с землёй, да только ничего не придумали, и теперь один хозяин в поле — ветер. Тимоха оглянулся на ту пору, и на ум ему пришли слова дядьки Игната, который в любом деле ценил добросовестность и мастерство. «Тяп-ляп — вышел карапь, а карапь не поплывёт, потому что мало сделать его, а ещё управлять им надо уметь». Но Тимоха по всему безлюбовскому раскладу, заброшенности и бесприютности не чувствовал присутствия капитана. «А может, мамонька, и лучше, что не видишь ты нашей безрукости, всего этого безобразия, — вздохнул он, — да только не верится мне, что предки нам это всё простят». И тут припомнилось ему, как были они с Настасьей в прошлом году в городе у сына Михаила. То была осень. В Димитровскую родительскую субботу Настасья повела его в храм, который выстроили недавно как раз недалеко от дома, где жил сын. Настасья решила разом помянуть всех умерших родственников и написала длинную записку. За всю свою жизнь Тимоха бывал в церкви два раза. Верующим он никогда не был, так был воспитан обществом. По-настоящему верующими в их семье были лишь дед да бабка. Дед как-то тихо нёс в себе эту веру, а бабка—та ни к какому делу без молитвы не приступала, осуждала отступников и нередко, глядя на дела окружав - ших её людей, говорила: «У, антихристово племя!» Мать же постоянно была занята работой, крестов на себя не клала, постов не соблюдала, говоря, что, мол, и так за жизнь наголодались, но не перечила старикам, следовала их правилам и даже любила бабкины рассказы о божьих странничках, святых угодниках и пророках. Тимохина жизнь проходила среди ребятни на деревенских улицах, а затем — в школе, где ре - шительно отрицали существование Бога, а религию называли опиумом для народа. И если кто-нибудь из детей по старинке божился или сомневался в справедливости школьной проповеди, то все над ним смеялись и презрительно называли боговеру - ющим. Тимоха тянулся к знаниям, верил в науку, а директор школы Павел Афана - сьевич, который преподавал у них историю и физику и так интересно рассказывал о том, как люди будут жить в свободном обществе при коммунизме, что у Тимохи захватывало дух, был для него непререкаемым авторитетом, и он вслед за всеми верил в торжество разума и силу человека, его способность общими усилиями об - устроить землю и превратить её в цветущий сад, где все живут по справедливости. А потом в космос полетел Гагарин, и это грандиозное событие довершило его атеистическое воспитание. Но в этот раз Настасья настояла на своём и затащила его в церковь. Тимоха стоял среди прихожан, снявши кепку и осторожно оглядываясь по сторонам. Народу в храме набралось много — в основном это были преклонных лет люди, женщины, но встречались и молодые, причём видно было, что они здесь не случайно. Везде горели свечи. От их мерцания казалось, что всё вокруг — и расписанные библей - скими сюжетами стены, и резная позолота алтаря, и люстра наверху в центре храма—как бы плывёт, колышется, а изображения на иконах оживают и шевелятся. Тимоха глянул на Богородицу с младенцем на руках и ахнул: вокруг чела Богоматери венком сияли огни, и от головы её исходило лучистое свечение. Тимоха никак не мог понять, откуда взялся этот свет, ведь не был же он, да и не мог быть нарисо - ванным. Потом догадался: это электрические лампочки от светильника напротив таким чудесным образом отразились в стекле, закрывавшем икону. Доносилось