Сибирские огни, 2012, № 5

Гости всегда рассматривают друг друга с плохо скрываемым любопытством, но до сих пор никто ни в чем не признался. Оно и понятно: инопланетяне и путеше­ ственники во времени— скрытнейший народ. А тех, что из других измерений, их и вовсе не видно. В этот раз я пошла на такое раПу с Энтони и Морин. Под подозрение сразу же попал один мужчина. Все люди как люди — у кого брюшко выпирает, у кого лыснна или волосы растрепаны, у одной девушки косметика размазалась. А он был совер­ шеннейшим манекеном: волосок к волоску, прилизан, напомажен, в светлом костю­ ме идеального покроя, загорелое лицо с правильными чертами и застывшей улыб­ кой. И двигался как робот. На него косились и многозначительно шептались, пока Морин не вылила «В1оос1у Магу» на его светлую брючину, и он длинно выматерился вполне по-земному. Морин долго извинялась, а я, воспользовавшись этим, снова спросила Эн­ тони: — Кто я тебе все-таки? — Ты была и всегда будешь для меня женщиной, которая при возгласе «Смот­ рите, дракон!» — посмотрела вверх. А знаешь, я вспоминал тебя там, в Южной Америке. И рассказывал о тебе своим русским друзьям. Кстати, что означает рус­ ское слово ... — Энтони достал записную книжку и по слогам произнес, — пи-зо- стра-да-лец? — Ьоуе 51ск Гоо1, — перевожу я привычно. /. : ■•-« , . ■/ ; . ■ . -, •■■• . ; . , I СЕРДЦЕ МАНХЕТТЕНА Бар, в котором мы встретились с Ашли, расположен в самом сердце Нью-Йор­ ка, на углу Бродвея и Седьмой авеню. Мы сидим у окна, а мимо нас несутся автомо­ били, бегут прохожие, проезжают конные полицейские и медленно проплывают ярко раскрашенные двухэтажные туристические автобусы. Город сверкает, звенит, ис­ крит и переливается рекламными огнями. В уходящих ввысь небоскребах отражает­ ся полуденное солнце. — Ты помнишь свои первые впечатления о Нью-Йорке? Что ты подумал, ока­ завшись здесь впервые? — спрашивает она. — Город в табакерке, — говорю я, глядя в огромное, во всю стену окно. — Я подумал, что некто упрямый и очень упорный все время заводит пружинку, при­ водя город в движение. Если ему вдруг это надоест или он устанет, все остановится. Кто-то другой должен занять его место, чтобы город продолжал двигаться, шуметь и сиять огнями. — Какая занятная ассоциация! — восклицает Ашли, записывая что-то себе в блокнот. Ашли — известный автор остросюжетных рассказов, ей всегда нужны свежие впечатления. Она говорит по-русски свободно, но о жизни в России знает только по рассказам старших родственников, приехавших в Америку еще до ее рождения. Мне нравятся ее рассказы, нравится сама Ашли. Я хочу произвести на нее впе­ чатление. Иногда бывает трудно предугадать, что именно произведет на женщину нужный эффект. Помню, однажды я так спешил на свидание, что даже порезался во время бритья. Я надел новый костюм и галстук, а после узнал, что даме сердца куда больше по вкусу трехдневная щетина и легкая небрежность в одежде. Я смотрю на Ашли и думаю, что уже месяц не могу уломать эту женщину, и это своеобразный рекорд. А может, я просто старею. Впрочем, она охотно встречается со мной. Мы говорим о литературе и искусстве, пьем: я — пиво, она — вино. Она позволяет целовать себя в щечку, брать за руку и даже гладить по коленке, но не больше. За этот месяц я наслушался всякого. И что она не такая, и что ее жизнь полна, что она счастлива с нынешним (тут это называется ёоптезйс раПпег), и что она не ищет связей на стороне, и чтобы я не смел рассчитывать, и так далее ... ЕВГЕНИЯ ГОРАЦ $30^ СЕРДЦЕ МАНХЕТТЕНА