Сибирские огни, 2012, № 5

ЕВГЕНИЯ ГОРАЦ 8¾¾¾ СЕРДЦЕ МАНХЕТТЕНА районе только для того, чтобы отложить что-нибудь на черный день, оставить на образование детей или приобрести со временем недвижимость. Для нас жилье — э го прихожая, гостиная, спальня и детская. А для Энтони — одна огромная комната, студия. В ней сразу все — спальня, кухня и кабинет. А ванна вообще в центре студии, в ней можно лежать и любоваться огнями вечернего города и берегами Гудзона. Комната для гостей, впрочем, имеется — ниша, отгороженная ширмой. Энтони любит шататься по ночному городу — клубы, шоу, выставки, бары, где он встречается с таким же богемными друзьями. К нему в любое время дня и ночи можно зайти без звонка и остаться ночевать на какой-нибудь циновке в углу, если комната для гостей занята. Он всегда был далек от бытовых трудностей. Однажды я слышала его диалог с человеком, который пытался рассказать о своей жизни до приезда в Америку. — Вот вы, американцы, знаете, что такое отсутствие горячей воды месяцами? — А что, даже крана для горячей воды у вас не было? — Кран был. — Если был кран, вода в нем должна была быть. — Должна была, но не было. — А где ж она была?.. Противостоять столь железной логике было невозможно. — А вот мы месяцами сыра не ели. — Почему? — Не было сыра. — А какого именно вида сыра не было? — Никакого вообще. — А зачем вы там жили так долго? — Так нельзя же было уехать. — Почему нельзя? Купили бы билет... — Никто не продал бы нам этот билет. — Но аэропорт у вас был? — Был. — Тогда и билет в нем можно было купить. У нас так мало общего, но мне нравится его застенчивая улыбка и жест, кото­ рым он отбрасывает светлые пряди давно не стриженых волос со лба. Меня немного шокирует его манера отламывать кусок запеченной индейки и бросать на пол соба­ ке. У него есть черная уборщица Лайза, она придет и все помоет, поэтому ему не нужно сдерживать порыв швырнуть собаке еду на пол. Но меня забавляет то, что из дырявого кармана его штанов сыплются орешки— он будто след оставляет, чтоб его нашли. Может, я была бы такой, если бы родилась в Сохо. * * * Я видела, как Энтони снимал штаны: просто расстегнул их, а когда они упали на пол, он из них выпрыгнул прямо на кровать, тут же уснув. А утром встал с кровати и, стоя спиной к штанам, сделал прыжок назад, попав прямо в штаны, надел их, застег­ нул, развернулся и, насвистывая, стал смешивать свои краски. Ни одного лишнего движения! Папа мой говорил: «Пей сколько хочешь, но если с утра тебя качает, под глазами мешки и разит перегаром за версту — ты не интеллигент». Согласно определению моего папы, Энтони — интеллигент, несмотря на то, что он не знает, как пользовать­ ся столовыми приборами. Эго обнаружилось вчера, когда в благодарность за уроки русского языка он пригласил меня в шикарный ресторан — один из тех, где официан­ ты танцуют с горящими пудингами на головах.