Сибирские огни, 2012, № 5

Вот тогда мы увидим — горизонт в огне, джунгли наши каменные сжег напалм, и с бубновым тузом на каждой спине валит конармия в гости к нам: вот король, вот дама, потом валет, а за ними на полном скаку — конь блед. И дышать мы будем, во веки веков, позолоченной музыкой их подков. Горячий воздух, ордена, букеты, хмельной закат, прожжённый сигаретой, сирень. Уехать к морю в День Победы, ни сна, ни яви не отдать врагу. Плывет паром, и видно близко-близко обветренные лица обелисков, точёный профиль города Балтийска, поддатого меня на берегу. На берегу, где облако и птицы. Из жизни глупой вырвана страница очередная. Надо было становиться убитым службой прапором, а не пьянчугой в чёрной вылинявшей майке, корабликом из жёваной бумаги. Стать памятью о роковой атаке. Стать кораблём, скучающим на дне. На всём стоит войны упрямый росчерк, и эта жизнь становится короче. Красавица, а ну, лицо попроще, всё начинаем с чистого листа. Побудь со мной, пока это возможно, пока весна вот так неосторожно слова любви диктует пересохшим от горькой жажды подвига устам. Да будет — мир всем нам без исключения, беседа в романтическом ключе и на небе невъеб...нное свечение, когда, вздохнув над мутною волной, меня, заснувшего у самого причала, разбудит голосом прохожего случайного судьба моя, такая беспечальная: «Бери шинель, братан, пошли домой». ИГОРЬ БГЛОВ