Сибирские огни, 2012, № 5

ИГОРЬ БЕЛОВ СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ ДОННААННА Снег и октябре — все равно, что удар ниже пояса. 11одмосковье болеет рассветом, и рассеивается туман. Всё, что тебе остается — это восемь часов до поезда, сюжет для повести и пластиковый стакан. В твоём родном городе полгода стояла жара, на вокзале цвела черёмуха и плакал аккордеон, но наступают заморозки, печалится детвора, бесполезный оккупировав стадион. Гвои кавалеры бритоголовые дерутся на площадях, проклиная буржуев и не сочувствуя алкашам, а разговор о политике и прочих серьёзных вещах давно уже пахнет смертью, как афганская анаша. Анна, ночь на исходе, прошлого больше нет. Ты придёшь на работу, наденешь белый халат сестры милосердия, снова увидишь в окне провонявший лекарствами листопад. А всё остальное забыто — пережито, точней. Лишь вспоминаются умершие от ран собутыльники мужа, сгинувшего в Чечне, да застреленный бандитами Дон Жуан. * * * Он тебя уже почти не слышит, наэлектризованный тобой, он садится на паром подгнивший, театрально помахав рукой. Завтра он вернётся, а сегодня палуба пульсирует иод ним, ждут его скамейки-подворотни и большого города огни. Атмосферный слой бельё полощет, медленно ржавеют корабли, пиво, разливаемое в Польше, всюду хлещет, как из-под земли. Он круги по городу мотает, дышит на милицию вином, спотыкается, как запятая, добавляет водки, а потом на проспект, в такой привычный ужас, выходя по битому стеклу, он ломает руку, поскользнувшись в баре на заблёванном полу, чуть проспится в трюме, выпьет снова, заскучает, за борт упадёт,