Сибирские огни, 2012, № 5

вые слова которой — квартира-машина, Лазурный берег, яхта, платья-сумочки вся­ кие... Многого добилась, базовый пункт материализовала, но пока далековато до личного «коммунизма», при котором, согласно живучей советской мифологии, за полную реализацию способностей (с чем у нее в полном порядке) воздается «по потребностям». Слишком часто в ее журнальчике мелькают цены на самые разные блага. Настоящая материальная свобода — это как меню в дорогом ресторане: на­ звания блюд без указания их стоимости. Для себя же Глеб уяснил, что у него нет и не предвидится легитимного ключа, чтобы открыть дверь в Анжелину жизнь, но есть ведь и другие способы проникнове­ ния в запертое помещение... Кому, как не следователю, о них знать... А вот в зал, где начинается пресс-конференция, она его провела. Охранник, уяз­ вивший Анжелу, тем удовлетворился и не уследил за Глебом. Гонор, эмоции чаще всего мешают педантичному исполнению служебных обязанностей. Чуть помешкав при входе, Анжела мигом ориентируется в заполненном зале и тащит Глеба за собой на два свободных места в глубине второго ряда. Не броса­ ет меня, — радуется он, хотя и понимает, что служит сейчас палочкой, на кото­ рую опирается подбитый человек и которую отбрасывают, как только хромота проходит. — Извините за опоздание, — гундосит невзрачный помощник депутата, пока его начальник самодовольной скалой водружается на сцене. — Виктор Рюрикович с большим трудом выкроил время в своем плотном графике... Пропуская мимо ушей стандартную преамбулу об успехах комитета, возглавля­ емого Бизяевым, Глеб осматривается. Примерно то же, что бывает на брифингах прокурорского начальства. Не все удается прогулять, сославшись на текущее рассле­ дование. Другое дело — пресс-конференция после поимки им маньяка-детоубий- цы, самая первая для Глеба, в которой он ответил на уйму вопросов. Посадили в президиум, и он онемел. Казалось, журналюги расстреливают его своими въедливыми взглядами. Когда пошли конкретные вопросы, он сперва загово­ рил не в микрофон, потом слишком близко поднес его к губам, оглушив зал своим сипом, но в конце концов увлекся. Откуда взялось красноречие и куда потом опять пропало... В результате шеф, который взял новичка для демонстрации своего демок­ ратизма, был оттерт в сторону и затаил за это. И медийной персоной Глеб не стал — у журналистов короткая прагматичная память. Публичный успех — как качели. При умелом использовании подбрасывает вверх, а промешкаешь, не так повернешься — и трахнет по темечку. Голос соседки прерывает горьковатое воспоминание. — Замешана ли ваша дочь в убийстве Вероники Мазур? — четко, нейтральным тоном, каким равнодушные профессионалы задают проходные вопросы, прогова­ ривает Анжела, не вставая с места. «Что? Не слышно!» — шипят вокруг. Анжела спокойно дожидается, когда девица в короткой юбке поднесет ей микро­ фон, и повторяет слово в слово: — Замешана ли ваша дочь в убийстве Вероники Мазур? В шебуршащем зале устанавливается тишина. Довольно-таки зловещая... Со второго ряда отлично видно, как на холеном загорелом лице Бизяева просту­ пает пот, высверкивают глаза и тут же скрываются за приспущенными веками. Мол­ ния, которая может предвещать сильную грозу с ливнем, а может все кончиться по- сухому. — Моя дочь Светлана Викторовна Бизяева... — Короткая пауза после фамилии и повтор: — Светлана Викторовна Бизяева находится в процессе развода с бывшим мужем... — Быстро подсуетились, — тихо комментирует Анжела прямо в микрофон. Девица, служащая ногами для усилителя звука, выхватывает у нее прибор и убегает к задним рядам. А Бизяев невозмутимо продолжает: ОЛЬГА НОВИКОВА КАЖДЫЙ УБИВАЛ