Сибирские огни, 2012, № 5

ОЛЬГА НОВИКОВА КАЖДЫЙ УБИВАЛ Раз в полгода губы подкачивать рестилайном, лапки у глаз разглаживать, как можно скорее начать уколы в тяжелеющий подбородок... Надо будет снова на курсы походить — каждый месяц появляются новые лекарства и процедуры. Дома сперва на кухню, а оттуда с тяжелой керамической кружкой кроваво- алого цвета, наполненной терпеливо и по правилам заваренным зеленым чаем — ташкентские навыки, Ада идет к своему компьютеру и, не открывая новые письма, даже не любопытствуя, от кого они, забыв про себя, про свои дела, входит в Анжелин дневник. Читает с самого его начала, каждую фразу. До печенок пробирает то, как она умеет не дать себя в обиду ... Мне бы гак... Дух захватывает от каждой картинки. Их тут много: частный самолет (вид внутри с Анжелой в белом кожаном кресле и вид снаружи — без людей, среди белых птиц, похожих на эту крылатую машину) — на нем она слетала в Париж на уик-энд; через пару месяцев, летом— белоснежная яхга величиной с тот корабль, на котором однаж­ ды Ада проплыла по замкам Луары — клиентку сопровождала. Приятно вспомнить: поздно утром и вечером привычная работа на час-полтора, остальное время — сплошной кайф от почти безлюдного пространства, медленно проплывающего мимо. Небо, река, лесистый берег, сливаясь, обволакивали ее одиночество, и утренний туман, как упаковочная вата, защищал от всякого человека. Примеряя к себе чужую жизнь, Ада все больше сливается с ней: видит себя у камина в люксовом номере Куршевеля, в длинном розовом платье от Диора, ей даже кажется, что ее ягодицы чувствуют холодок от мокрого кресла в гондоле, и она, как Анжела в Венеции, вскакивает со стула посмотреть, не полиняли ли ее белые домаш­ ние леггинсы. А если амбициозная Анжела сделает карьеру, то и мне поможет... Вон первая российская богачка выделила своей парикмахерше землю в самом сердце столицы для центра парикмахерского искусства с апартаментами временного проживания... Я бы от такого не отказалась.... И тут Адино внимание цепляет список врагов — тех, кому Анжела хотела бы отомстить. Пять мужчин и две тетки. Один зачеркнут — умер от инсульта. «Как это греет, когда судьба сама, без твоего участия, карает мерзавца!» — написала Анжела. Так вот чем можно ее обрадовать! Ада сладострастно распечатывает перечень, тем более что первым в нем стоит и ее знакомый — гадский муж одной клиентки, актрисы, а последней, вставленной сегодня — Светлана Бизяева, из-за которой Ники­ на жизнь сорвалась. 16. Глеб «Бизяева допросите!» Даже дома в конце этого по всем параметрам неудачного дня Глебу не удается вытурить из сознания совет Анжелы. Звонкий, порывистый приказ. Надо же, на вид ушлая дамочка, а такая наивность... Притягивает... Совсем другая порода. У стражей беспорядка тоже видок неоткровенный, но на наших лицах — эле­ ментарное двоемыслие: говорю одно, делаю другое, и всем, за исключением полных дебилов, понятно, что к чему, а она ... Интересно, какая вообще она там, глубоко внутри? Добраться бы ... Сколупнуть ее статусную одежку, придающую женщине уверенность, сбить защитный гонор... Скинув рубаху, Глеб выбрасывает обе руки вверх, потягивается, напрягает би­ цепсы... Но тут его ноздри улавливают кислятину. Голова ныряет под мышку, он принюхивается и быстро идет в ванную. Раздевается донага и под душ. В голове зреет что-то... Но что? Не ухватить... Мать убитой торчит перед глазами. Ее лицо, когда она увидела труп дочери ... В институте показывали серию портретов, которую французский психиатр Этьен- Жан Жорже заказал художнику Жерико. Чтобы студенты по ним могли изучать черты лица разных мономанов. Художник написал десять портретов. Похититель