Сибирские огни, 2012, № 5

Эх, Никину шевелюру упустила... Не успела... Она же просила коротко остричь ее длинные густые волосы. Как только кормящей матери удалось сохранить их блсск и ухоженность? Кератиновые чешуйки, покрывающие ствол каждою волоса, плотно прижаты, уложены ровно... Вот что значит счастливая обеспеченная жизнь... Ада не замечает, что завидует Нике как живой. Встав за широким стволом тополя так, чтобы ее не было видно от ворот, она отключается. Успеет преобразиться, как только появится Анжела. Ждать привычно. В голове теперь — успокаивающая пустота. И почти целый час удается не впустить туда ни одной суетной мысли. Дождик кончился, разбудив природу. Запахло весной, почки принялись прокле­ вываться прямо на глазах со слышным потрескиванием... — Дождалась-таки меня. Терпеливая, — нисколько не удивившись, констатиру­ ет Анжела. -—Спасибо. У нас всего полчаса. Успеешь? — Она быстрым шагом идет от машины к дому и оборачивается только чтобы проконтролировать, мигнули ли фары в ответ на нажатие пульта-замка. В квартире, прямо у порога скинув с себя всю-всю одежку, хозяйка голышом следует в ванную. Словно она тут одна. Дразнит, сучка. Идет прямо, стремительно, руки взметнулись к голове, чтобы забрать волосы в пучок. Змеится, ну прямо как Шарлиз Терон в рекламном ролике, на который натыкаешься всякий раз, когда бы ни глянул на экран телика... И стыдно смотреть, и глаз липнет... Конечно, такого тела можно не стеснять­ с я . .. Жопа гладкая, круглая, как атласная думка на диване... Прижаться бы к ней щекой... Через десять минут, равнодушно украденных у Ады, Анжела возвращается в подпоясанном, плотно запахнутом халате. Ничего, ее обнаженное тело уже прижи­ лось в Адиной голове, в любой момент теперь можно представить и его всё, и рас­ смотренные части. — Давай, действуй! — командует Анжела, приземлившись у компьютера, а не за трюмо, возле которого Ада уже разложила свои расчески, кисти, тюбики, коро­ бочки. — Мне надо кое-что тут проверить... Руки Ады, за прошлый раз освоившиеся с Анжелиными кудрями, движутся сами по себе, и она скашивает глаза на компьютерный экран. А, так у нее есть свой журнал... Несколько раз, чтобы получше запомнить, она мысленно повторяет элек­ тронный адрес. Вот и обеспечено участие в жизни желанной женщины... Аде удается войти в такое состояние, когда ее опыт, вкус, умение сами диктуют, какие тени наложить на веки, как подчеркнуть скулы, смикшировав намечающиеся брыли у подбородка. Рука не дрожит, подводя глаза и контур пухлых, подкачанных губок... Недели через две надо бы подколоть носогубную складку, чтобы разгладить марионеточные линии. Решения приходят мгновенно, изнутри. Она чувствует себя пианистом, не задумывающимся о том, какую клавишу и с какой силой ударить. Музыка, ее смысл идут прямо из души исполнителя. — Закругляйся! — Анжела без предупреждения наклоняется под стол, чтобы вынуть флешку, на которую она только что скинула какую-то инфу. Толстая кисточка соскальзывает со щеки и застревает в махровом халате. — Кошель в сумке. — Не обращая внимания на попудренный воротник, Анже­ ла резко встает и сбрасывает одежку. — Возьми сколько надо! — говорит она, доста­ вая из широкого встроенного шкафа плечики с чем-то розово-шифоновым. — Я опаздываю, так что ты как-нибудь сама! На этот раз все, что делает намечтанная подруга, кажется Аде должным, есте­ ственным, ее небрежность кажется знаком чаемой близости... Возвращаться даже весело. Легкость какая-то необыкновенная... Не ела — и не хочется. Приятно обдумывать, как можно еще украсить, убезупречить Анжелу. ОЛЬГА НОВИКОВА ав!Йу, КАЖДЫЙ УБИВАЛ