Сибирские огни, 2012, № 5

ОЛЬГА НОВИКОВА КАЖДЫЙ УВИВАЛ ка. Как-то быстро и легко все устроилось, со всеми сговорилась, в ванне полежала, переоделась, парик приладила — и стало невтерпеж ждать. Кусок в горло не лез. Вышла из дома с большим запасом времени и поехала по прямой до Арбатской, а оттуда пешком подлинной и прибранной Поварской. Надо же, как зут красиво... Это тебе не затрапезная Щелковская, где однообразные кубы домов наводят тоску на и так хмурых людей. 'За полчаса до назначенного времени Ада уже на месте. Черт, рановато! В мага­ зинчик, что ли, заглянуть?.. Она возвращается к уютному пересечению 11оварской с Трубниковским и входит в угловую кондитерскую. Вкусно тут пахнет. Возьму что- нибудь: может, чай вдвоем с Анжелой попьем... Шоколадное изобилие ставит Аду в тупик: она же не знает, что нравится новой знакомке! На что решиться? Народу нет, никто в спину не шипит, так что можно спокойно подумать... В конце концов она просит по сто граммов своих с детства обожаемых конфет, которые из-за дороговизны мать покупала только по праздникам и прятала в шкафу на одежной полке, — кулечки трюфелей, мишки в шишкинских фантиках и суфле всех оттенков. Все бабы поколения Анжелы это любят. А сколько ей лет? Судя по коже, ближе к сороковнику... Лет на десять меня старше... Но и виду нельзя подать, что я это понимаю. О тридцатилетних говорит как о ровесниках. Вдруг я для нее старовата? Адииа спина выпрямляется, рука поправляет парик ... Сравнить бы себя с Ан­ желой. Прямо сейчас! Может, она уже дома? Сквозь решетчатый забор Ада рассматривает машины, припаркованные в за­ пертом дворе. Среди них еще нет «поршика-пиики», значит, и его хозяйка не здесь ... Но тут створки ворот начинают расходиться, с улицы во двор въезжает серебристый «ягуар», водитель которого показывает Аде рукой: мол, проходите. Вежливые туг жильцы... Ладно, воспользуюсь... Ада подходит к угловому подъезду и набирает на табло номер квартиры, но в ответ— ожидаемая тишина. И как назло начинает накрапывать. Где бы спрятаться? Податься некуда: козырька тут нет, тополь бесполезен — еще не оделся в листву ... А выйдешь из запертого двора — как потом попадешь обратно? Надо будет намек­ нуть Анжеле насчет ключа от ворот... Ладно, не сахарная... Паричок бы не попортить. Конечно, он сделан на совесть— для себя старалась. Ни разу пока никто не догадался, что волосы не свои. А те, кому она показалась в разных своих обличьях, сразу просили смастерить дубликат их лучшей прически. Пастижерская работа творческая... Как в любом искусстве — нужно вдохновенное терпение. Но зато можно часами корпеть, ни с кем не общаясь. Так спокойно, уютно ... И понимающие платят столько, что мечта о настоящей квар­ тире где-нибудь здесь, внутри бульварного кольца, медленно, но верно спускается с облаков вниз. При сосредоточенности и здравых тратах есть реальная возможность, что она приземлится раньше, чем ты доживешь до полного равнодушия к жизнен­ ным возможностям. Хочу! Хочу жить так же, как Анжела! Помню, что на убывающей луне во вторую половину субботнего дня надо начитывать оберег на кошелек! Это же сейчас! Ада стягивает парик, бережно прячет его в баул, чтоб не намок, наклоняет голо­ ву и послушно бормочет девять раз, как положено: «На лбу глаза, в углу образа! Кто меня воровством обидит, кто мою деньгу ополовинит, тот света бела невзвидит! Да будет так! Аминь! Аминь! Аминь!» Мысли снова возвращаются к Анжеле. Может, и она захочет какой-нибудь скальп для себя ... Да я и без просьбы сделаю ей подарок! И вообще, еще годик-другой надо попахать парикмахершей, чтобы накопить достаточное количество срезан­ ных волос — не покупать же невесть что по Интернету, и потом можно будет зараба­ тывать, только мастеря парики, а все свое имиджмейкерское искусство отдать Анже­ ле. Ей вон каждый день нужно выглядеть.