Сибирские огни, 2012, № 5

чтобы тепло сохранилось, — бросал: «Я ужинал», — и стелил себе на диване. Види­ мо, соображал, как лучше все обставить, просчитывал последствия и сам отлеплялся =; от меня, — льстила себе Ада. Рывком-то, наверное, и ему было бы больно. Себя д поберег... § А потом ... Пока она была у клиентки, поменял замок в служебной квартире, > которую получил еще до женитьбы — так что имущество не совместно нажитое, у ’Е жены на него прав нет, — и записочку пришпилил на дверь, мол, твои вещи у сосед- ^ ки. Ни одной склянки не забыл, засунул даже пустой флакон из-под редкого геля для ^ волос, сохраненный, чтобы не забыть название. Нетрудно ему было собрать ее шмот- ки: все заработанные деньги она тратила на совместное пропитание-проживание, пару раз в Египет слетали по горящим путевкам, — так что прибарахление отклады­ валось на потом. Всего-то и получился тот же самый чемодан, с которым она к нему Только не вспоминать, что с ней тогда стало! У матери прокантовалась пару дней под ее оскорбительное «я же говорила», а потом сразу Ника нашла квартиру... Эх, Ника, Ника... Кино, записанное на мобильник, конечно, помогло бы сыщикам... Но улика эта обоюдоострая. Нике уже все равно, а стражи порядка... Ну их! Вляпаешься ещ е ... Узнают и прицепятся: почему сбежала с места преступления, почему не сообщила в милицию... Пешком взбираясь на седьмой этаж — мышечные усилия гасят страх, — Ада негодует: наверняка это именно Анжела меня подставила. Она, сучка, больше неко­ му. И к концу подъема в голове уже вместо детальной картины дружбы-не-разлей- вода и ее приятных плодов бродят взбадривающие планы изощренной и небеспри­ чинной мести. 13. Анж ела «Пьяная баба свиньям прибава» — самая первая Анжелина мысль... Продира­ ется она сквозь пульс боли в еще не проснувшемся сознании. Полдень, наступивший после пропажи Ники. Ошизительно, что жизнь продолжается... Вообще-то Анжела запрещает себе любое самоедство. Бессмысленное, обман­ ное занятие. Ругать себя — это вроде индульгенции, которая прощает невоздержа­ ние. А толку от нее? Покаялся и забыл — снова можно грешить. Правильнее по­ мнить мучение, чтобы в другой раз неповадно было. Сохранить именно душевную боль, конечно, а не физическую, с ней бы покончить как можно скорее. Вчера не задернула занавеску? Комната залита каким-то торжествующим све­ том. Даже родное пространство вроде как осуждает е е . .. День уже буйствует, а ты — сбоку припеку... Надо встать, сообразить, куда сунула сундучок с лекарствами... Нет, даже от вида таблетки мутит. Зеленым чаем, что ли, полечиться?.. Каждое усилие, как умственное, так и мускульное, дается через силу. Опять принуждение... И помочь некому! Нужно что-то делать с одиночеством. Чтобы кто-то погладил по голове, положил на лоб ледяную салфетку, отпоил волшебным настоем... Тапир? Роль утешителя — явно не его амплуа. Он как большинство мужиков — теряется, когда рядом страдалец. Ника раньше успокаивала... До появления этого чертова Олега стоило только по телефону пожаловаться — она сразу: «Я приеду!» Без этих интеллигентских со­ плей: «Хочешь, дам телефон психиатра? чем я могу тебе помочь?» Да откуда я знаю, чем! Бывает, сил нет даже на то, чтобы сообразить, что тебе надо, что хочется... А Ника — другое, совсем другое. Мгновенно прилетает, как птичка, и в клю­ вике — всегда какой-нибудь приятный сюрприз: коробка свежей черники, салатная сумка из новой коллекции, точно в тон недавно купленных босоножек, брюки-ду- приехала. ОЛЬГА НОВИКОВА