Сибирские огни, 2012, № 5

ОЛЬГА НОВИКОВА КАЖДЫЙ УБИВАЛ Еще чего! Никуда я не потащусь! В голове всплывают советы из учебника, кото­ рый штудировала вместе с мужем: «Если вы обнаружили повестку в почтовом ящи­ ке или вас вызвали по телефону, можете на допрос не приходить. Никаких санкций за это не предусмотрено». Но смелость в мыслях необыкновенная отнюдь не означает соответствующей смелости в поступках. — А что случилось?.. — по привычке уходя в несознанку, робким голосом спрашивает Ада. Перебивает безымянного для нее следователя, чтобы он не успел даже назвать улицу. — Ника пропала?.. Да что вы говорите? Не может этого быть!.. В позе простушки ей удобно. И выгода явная. Смелеет. Для натуральности жестами подкрепляет свое удивление: стиснув сумки коленками и плечом прижав телефон к уху, высвобождает руки, чтобы сцепить ладо­ ни. Аж пальцы покраснели. И хорошо, что абонент не видит — актриса она еще та, но на голосе, на интонации мускульные усилия сказываются как надо. — Ужасно! Какой кошмар!.. — подытоживает Ада свое демонстративное неве­ дение. — Я же там была сегодня... — не проговаривается, а вполне осознанно при­ знается она. Раз звонят, значит, они уже это знают. — Ой! И меня ведь могли похи- ТИП»... Напуганная беззащитная женщина должна же вызвать сочувствие... Так при помощи немудреной уловки она узнает, что следак нашел номер ее телефона в записной книжке Ники и что ее видели выходящей из подъезда. — Да, была назначена встреча, но дверь никто не открыл. С нами не особо церемонятся, — подпускает Ада слезу. Если с глазу на глаз, то, конечно, явный пере­ бор, а по телефону сойдет. — Заперто было, и я просто ушла. А что было делать?.. Нет, ничего не видела. — Вы знакомы со Светланой Бизяевой и ее мужем? Голос какой приятный вдруг стал ... Как будто бархоткой по душе прошелся... Но вопрос опасный. Признание может далеко завести... Отнекиваться! А вдруг они что-то знают? Да откуда? — Нет. — Ответ выскакивает раньше, чем Ада успевает просчитать последствия обмана. — Простите, у меня батарейка разряжается, — лукавит она. Быстро выма­ рывает из телефонной книжки имя Светланы и отключает телефон, чтобы дальней­ шими переговорами случайно себя не выдать. Сказанешь еще лишнее... Болтун — находка для врага. А законы выживания учат: все — враги. Сделала всего одно исключение, для мужа, — и поплатилась. За два года жизни с Витьком расслабилась. Поверила даже, что моя милиция меня бережет. Ведь муж и с ней был беззлобным, и на работе особо не зверствовал. Ни разу никого из граждан не избил, коллег не подставлял... Мент был вроде как с челове­ ческим лицом. Поэтому и трудно ему там было... Поэтому и пошел учиться — как говорится, без отрыва от производства. Производства преступности... В отличие от других жен она его ни разу даже не упрекнула за то, что редко видятся, что вместе никуда не ходят, что приятных слов не говорит... А его ласки... На первом же его курсе превратились в физиологические контакты по мере необходимости, как напи­ сано в одной книжке... Не так воспитана, чтобы признаться в своих желаниях... И что мало ... Ташкентское воспитание, черт бы его побрал. Жена покорись мужу — вот она и пахала за двоих, и в учебе помогала — напряглась и вспомнила все, чему научили в мединституте. Ночами сидели рядом перед экраном компьютера, чтобы Витек вовремя сдал курсовую... Ада обрывает мысль, поймав себя на сочувствии бывшему мужу. Опять! — ругает она себя. Был да сплыл. И ничто ведь не предвещало: не кричал на нее, руки не распускал... Несклоч­ ный был муж. И хладнокровный. Узнав ее диагноз, помрачнел, но ни слова не сказал — никаких разборок. Неде­ лю уходил в самую рань, когда она еще спала, приходил после полуночи. Если Ада его дожидалась — стол накрыт, кастрюля с картошкой в газете и под подушкой,