Сибирские огни, 2012, № 5

дочери больше нет. Знает, кто и почему? Она уже приехала с таким лицом... Немуд­ рено, что он не распознал ее, когда рассматривал фотки с недавнего дня рождения малютки. 11а снимках была яркая энергичная женщина, когда с ребенком на руках — вылитая мадонна с младенцем. Тревога в глубине глаз, но ведь мать всегда беспоко­ ится за свое чадо ... Анжела поправила: объяснила, что это та самая бабушка, кото­ рая от настоящего горя так молчаливо переменилась. — Молодой человек, лугу нас не кушают! Сожрать хочешь, чтобы не платить?! — кричит невысокая тощая бабенка в синем фирменном халате, только что отвлекав­ шая кассиршу от работы. Менеджер какой-нибудь. Явно недотраханная. Совсем, видимо, озверела. Кого это тут муштруют? — Я тебе говорю! — мелкая начальница проталкивается к Глебу и хватает его за рукав. От неожиданности у него включается автопилот, укоренившийся со времени давней командировки в Чечню: он бросает остаток багета в свою корзинку, резко хватает правой свободной рукой запястье напавшей и заводит ей за спину. Взгляд на часы. 20:15 — фиксирует он время для гипотетического протокола. — А-а-а!!! Режут! Охрана! — тетка визжит как сирена. В ушах аж звенит. Опомнившись, он освобождает костлявую конечность и показывает красные корочки подбежавшему бугаю в черном. — Так ты еще и ментяра! — орет бабка. Работает на публику. — Граждане, будьте свидетелями! Не защита, а бандформирование! Все вы — евсюковы! В голове как будто лопается сосудик, на глаза наползает темнота, прореженная вспышками крошечных звездочек. Корзинка с продуктами, с недоеденным хлебом падает на пол, Глеб вырывается из толпы и — вон из магазина! Его никто не задерживает. Разбушевавшаяся злость, как попутный шквал ветра, гонит домой. Опять не сдержался! Но ругать себя совсем не тянет. Мысль даже шага не делает в сторону самобичевания. Хватит! Он честно работает на всех этих людишек, а они ... Доказательства правоты вот они, прямо на поверхности лежат, о них даже пишут в газетах, хоть сколько-нибудь объективных, но кому они нужны? Кто ег о выслушает? Никого у него нет. Один-одинешенек. Початая бутылка водки из пустого холодильника слегка затуманивает сознание, но ярость не унимается... Глеб нашаривает пульт телевизора, вздернутого под по­ толком. Вика его купила, чтобы не так скучно было в одиночестве готовить еду и потреблять ее. Тоже в одиночестве — он-то сутками пропадал на следствии. А когда вдруг оказывался дома, то не спорил, старательно пялился в ящик и даже комменти­ ровал картинку, особенно если там демонстрировали красивых телок— в реальнос­ ти ведь приходилось иметь дело в основном с вонючими алкоголичками. Сегодняш­ ние ухоженные дамочки — редкое исключение. Он думал, что любуясь моделями, воспевает весь женский пол, и жену в том числе, а она непонятно почему замолкала на весь оставшийся вечер. И потом, в постели — он специально мылся-брился — Вика вместо ласки выдавала список претензий. Как будто заранее его составляла... А бросая его, все-таки озвучила одну из них: «Никогда не хвали другую женщину в присутствии жены ли, любовницы или даже просто сослуживицы. Ни-ког-да!» После ее ухода он практически ни разу не включал ящик... Но и такого состояния еще ни разу не было. Черт, как в тумане все! Испортился телик, что ли, от годового неупотребления? В мужскую голову не приходит, что надо просто вытереть пыль с экрана. Глеб переключается на другой канал, тут вроде поярче... Пожилая тетка громко похваляется, что ей никто не даст пятидесяти. Мол, благодаря крему от морщин. А он-то подумал, что ей лег шестьдесят... Смешно. Но что-то не веселит...