Сибирские огни, 2012, № 5

разработаны, российскому большинству ничего не было известно. Всё и всегда гос­ пода быковы делали только для себя, а отнюдь не для того, чтобы спасти чью-то поэзию, философию, экономику. Вот что удивляет — так это снисходительность на­ родов к этой армии дирижеров. Но дело всего лишь в том, что они и тут знают, как повести дело, как прикинуться самыми несчастными. Прошу прощения, тут я всту­ пил в противоречие с авторской позицией. По Быкову — его нация и самая талантли­ вая, и самая сильная, и самая грамотная. Говорите — вместо!? А ну-ка живенько освободите-ка места, занятые в правительстве, экономике страны, бизнесе, прессе и ТВ известными фамилиями. Не-ет, пропадёт тогда Россия, как есть — пропадет! Спа­ сители вы наши! Заместители! А что касается письма, которое опять же вынужден был написать господин Быков, подставив в очередной раз свое могучее плечо этим неразворотливым русским (ведь это они должны были написать подобное), могу сказать его же собственными словами: сам себя разоблачил. Зря старался, впрочем, мы и так знаем, кто есть кто. И ещё я подумал: ведь упыри смелеют, потому что понимают: скоро мы сами себя будем не в силах защитить, а уж со стороны это делать и совсем станет некому. 1 - ; • НЕ ПОНИМАЮ,СЫНОК! Мы пришли. Мы подошли. Мы приехали... Когда-нибудь историки и летописцы зададутся вопросом: с чего же начался крах Алтайской писательской организации? Может, с того времени, когда взяли да и покинули этот свет самые лучшие. А может, с того дня, когда в августе 2011 года проходившие мимо своей обители писатели увидели развороченный забор и обнаружили, что со двора Дома писателя свезен гараж, в котором, кстати, находилась машина... Да и самой вывески «Дом писателя» уже не было. Бабулька из соседнего дома сообщила: съехали писатели. Куда? Оказа­ лось — в небытие. Я сам неоднократно выступал и на страницах «Литературной газеты», и в жур­ нальных публикациях по поводу того, что как таковой Союз писателей изжил себя. Но я всегда имел в виду эту столичную громоздкую надстройку, этот чиновничий подход к организации творческих поездок, приему новых членов, распределению премий. Местные-то организации при барстве и безразличии Центра пытались со­ хранить некое братство, некое подобие писательского сообщества. Написал — и тут же почувствовал неловкость. Будто наш деревянный особнячок (мой дом!) глянул на меня с укоризной. О чем ты!? Ведь сначала мои стены покинули души, сердца и разумы. Напоследок и телам здесь оказалось нечего делать. Тот же молодой поэт из Бийска Дмитрий Чернышков пишет мне в письме: По поводу Дома. Разрушение и последующая мерзость запустения всегда почему-то наводят грусть, даже если ты сам желал этого разрушения... Смот­ рю эти дни по "Культуре" фрагменты последнего, кажется Съезда народных депутатов СССР. 1989 год, всё ещё можно удержать, говорятся правильные слова, но — никто уже ничего удерживать не хочет, не может, скорее — наобо­ рот. И тоже тоска, потому что уже известно, чем всё кончилось. Хотя многие многого ждали, тоже надеялись: вот порушим партийного монстра — и зажи­ вём... А кончилось тем, что поломали забор и спёрли гараж. Бийчане-графоманы наши скатились до такого ничтожества, что и говорить не хочется. Как в анек­ доте про карликов — "уже до мышей не долго осталось ” . В газетке какой-то местной увидал интервью госпожи 3., которая под старость лет наконец-то воплотила мечту своей жизни — обзавелась корочкой Союза писателей. А те­ перь делится опытам, по скольку штук стихов за ночь она ваяет про родину... Она сама человек неплохой, но при чём здесь литература? Непонятно. Планка опущена ниже плинтуса. Вот ещё и поэтому я никогда не вступлю ни в какой писательский союз, особенно в СПР: не дай бог оказаться в такой компании, — перед собой будет стыдно. Не знаю, в курсе ли Вы пассионарной теории этногенеза (происхожде­ ния и развития народов) Льва Гумилёва? Главный труд его — "Этногенез и био­ АНАТОЛИЙ КИРИЛИН МОЙ БРОШЕННЫЙ ДОМ