Сибирские огни, 2012, № 5

АНАТОЛИЙ КИРИЛИН МОЙ БРОШЕННЫЙ ДОМ видит; этот кисель, где бурлят, бродят и сталкиваются какие-то неоформленные сущ­ ности, очень интересен сам по себе, но историей в чаадаевском смысле, историей сознательной и созидательной — этого никак не назовешь. Поэтому и коммерсанта­ ми, и антикоммерсантами, и публицистами, и бардами родных осин в России вы­ нуждены быть евреи... которые иногда даже кажутся мне ее коренным населением — настолько они к ней неравнодушны. Зато русские грабят “свои несравненные недра” (А. Солженицын) и уничтожают собственное население так, как могут это делать только захватчики, которым здесь ничто не дорого. Потому-то у них и нет национальной солидарности, и не могут они договориться о простейших ценностях, и все у них тут не свое. “И дом, и сад — все было не мое, казалось мне. А может, не казалось” (Н. Слепакова). Разумеется, я мог бы много интересного понаписать о еврейской “двойной морали” — о космополитизме “на экспорт” и национализме для своих; и о “демократии” на экспорт при полном тоталитаризме для своих... Что есть, то есть. Такова заложенная в евреев программа, часто ими не сознаваемая, но тут уж надо уходить в метафизические дебри. Это и без меня есть кому сделать, хотя если кто заинтересуется — готов и я, в меру скромных способностей. Но здесь по­ звольте мне ограничиться рассмотрением единственного вопроса — или, если хоти­ те, констатацией единственного факта: евреи сыграли такую, а не иную роль в рус­ ской истории потому, что в силу особенностей местного коренного населения им пришлось стать русскими. Русские по каким-то своим тайным причинам от этого воздержались. Возможно, их подвиг еще впереди. Пока же русские — никакая не нация, ибо нация есть не этническое, а философское понятие, совокупность надлич- ных ценностей, которые и для самих русских сомнительны (евреи как раз очень их любят). Я рад, что здесь мои выводы полностью совпадают с теоретическими поло­ жениями молодого социолога Юрия Амосова, чью работу на эту тему, надеюсь, скоро опубликуют. Двести лет — а если верить Канделю с его “Книгой времен и событий”, то и гораздо больше — евреи делают российскую историю не вместе с русскими, а вместо них. И статью эту, если честно, должен бы написать кто-нибудь русский. Но — не нашлось». Игра в перевертыши, кстати, тоже любимое занятие народа, который представ­ ляет господин Быков. К моему удивлению, согласных с автором письма оказалось немало. Удивляет и другое. В письме всё очень ловко подтасовано. Ну, фокусник господин Быков, иначе не скажешь. Толстого не любили даже больше народу, чем автор подозревает об этом, и проза Достоевского не устраивала многих... Только вот не надо бы путать писателя с философом. Даже философское противоречие в словах писателя (масштабы указал автор письма) — это ошибка (может, специальная!) ху­ дожественного толка. Да, родиной классической философии Россию не назовешь, у нас всё любомудрие так или иначе сопряжено с религией. Так ведь то и есть русское своеобразие! И оставим немцам приоритет в этой самой классической философии, на здоровье! Что за ерунду преподносит Быков в качестве идеалов поэзии! Ну, не знаешь ты русских имен, не хочешь знать — на здоровье! Но при желании на каждо­ го Галича и Бродского легко найти по десятку русских поэтов. Ну-ка на Гоголя с Гончаровым найдите хоть одного равного им из ваших соплеменников прозаика? Ах, они все в России... И под другими именами, да? Лично во мне Солженицын не вызывает ни симпатии, ни веры, но при чем здесь выводы Быкова? Его нация всегда впереди? Так они, эти «граждане мира» без родины и без земли, только тем и зани­ маются на протяжении всей обозримой истории, что захватывают первые места, забегая вперед, когда их и не ждут, не подозревают об их возможном присутствии, используя доверчивость и неагрессивность других. По их же собственному призна­ нию, Россия была к концу первого десятилетия XX века крупнейшей финансовой и промышленной (к тому времени ещё не сложился финансово-промышленный ка­ питал как таковой, потому и термина не было) державой. И что стало с Россией вскоре? Известно, когда Николая II везли на Урал, он спросил своих конвоиров: а правда ли, что в большевистском руководстве девяносто процентов евреев? Увы... Они придумали — они и совершили, а не заняли места, которые вроде бы должны были занять другие. Ни о местах, ни, тем более, об идеях, которые под эти места были