Сибирские огни, 2012, № 5

Рыская взглядом по комнате, Анжела с опаской переступает порог. В дальнем углу любовничек раком стоит за опрокинутым креслом. Что-то ишет? Или от меня прячется? I лупо ... Олег дергает головой, оглядывается. Заметив Анжелу, начинает подвывать и, не поднимаясь с колен, на карачках ползет к выходу. До чего ж нелепо! А что он делал тут до моего появления? — мелькает у Анже­ лы. Но Ульяша начинает вторить стенающему папаше. Соска, укачивание, колыбель­ ное «ля-ля-ля» не помогают. Человек явно хочет есть. И расследовательская мысль обрубается. Ноги идут на кухню, а голова сообра­ жает, как накормить грудничка. В холодильнике должно быть сцеженное молоко — Ника всегда держит свежее. Для няни. Чтобы та могла дать Ульяше, если мама вдруг где задерживается. О господи, тут икра черная, миска клубники, шампанское... Ника к встрече готовилась, прямо банкет затевала для единственного гостя... Три бутылочки стоят на дверце холодильника. Шеренга на страже здоровья ре­ бенка. Дожидаясь, пока молоко согреется, Анжела покачивается с прижатой к груди Ульяшей. Прислушивается. Тишина. Полная, мертвецкая тишина. А Олег? В обмороке он, что ли? От горя? Может, все-таки не полный говнюк... Капелька молока, выдавленная через соску на нежную кожу запястья, обжигает. Черт, перегрела, теперь надо остужать бутылочку... Когда накормленная Ульяша уже посапывает с закрытыми глазками, Анжела наконец ловит ухом скрип двери, узнает командирскую Лилину поступь. Только бы не разбудила ребенка! На цыпочках она идет в прихожую, хмуро кивает головой прибывшей и, высво­ бодив левую руку, прикладывает палец к губам: тише! Взглянув на внучкино лицо, румяное, спокойно-сытое, Лиля сощуривается — улыбается глазами и морщинками, углубленными тяжелым предчувствием, — и показывает рукой в сторону спальни: мол, отнеси в кроватку. Сама же, снова постро- жев, идет в столовую. А Анжела нарочно задерживается возле детской кроватки: нет сил снова пере­ живать пропажу Ники, да еще в усиленном варианте, через увеличительное стекло Лилиного, материнского горя. Чем бессмысленно надрывать себя, лучше что-то полезное сделать. Ясно же, что бабушка заберет Ульяшу к себе. Значит, надо соби­ рать пеленки-распашонки... Тяжесть ответственности спала, и Анжела двигается и соображает медленно, словно во сн е ... Полисмены, в форме и в цивильном, затопали в прихожей, когда Анжеле уже нечего делать в детской — ребенок ухожен и спит, сумка уложена. Появились сыщики довольно быстро. Но скорость — не спорость. Взяв власть в Никиной квартире, они как будто достигли своей цели. Типичные большевики. Того и гляди начнут в вазы гадить. Вон один залез в холодильник и лопает клубнику, не таясь ... Вор в полицейской шкуре. Анжела уже собралась одернуть мерзавца, как того окликнули: «Серега, дуй сюда!», и он, затол­ кав в рот ещепчру крупных ягод, смылся из кухни. Куда приткнуть <Нэя? Серегу поставили у входа в гостиную, чтобы держал обо­ рону ... От кого? Олег в прострации, Лиля с собой борется, чтобы в кататонию не погрузиться, ребенок не в счет ... От меня, что ли?.. Куда мне, блин, деться? Ульяшу будить нельзя. Значит, опять на кухню. Там уже и Олег. Трясется, но от водки отказывается. Подозрительно... Анжелу так и тянет вцепиться в его русую, какую-то победительную шевелюру и порвать мерзавца на кусочки. Досталася гадине виноградная ягода. Без него тут не обошлось. Скорее всего, сам не похищал, но к заказу... к заказу причастен! К заказу на-похищение или на убийство? ОЛЬГА НОВИКОВА