Сибирские огни, 2012, № 5

— Тогда.. . как обычно, — неожиданно мирно ответила Кутузова. — Везде одно и тоже. Подозреваю менталитет. — Или климат, — предположила Люсьен. — Или происки. Голос у вас красивый, Людмила Михайловна... — Идите в жопу! — изумительно сказала Кутузова и отключилась. Вот так вот. Я сунул в карман мобильник, с хрустом покрутил головой и вышел в зал. За столом я хлобыстнул стопарик, поковырял салат, выпил латте и сосредо­ точенно прослушал музыкальную композицию. На этом день забот завершился. Я, конечно, еще шел домой, пугал фосфоресцирующих котов с неоновыми глазами, заводил будильник на шесть часов и шарился на кухне в поисках съестно­ го. Но толку от всего этого было ноль... Народная мудрость гласит: «Оптимистично настроенный будильник бесполе­ зен». Так и случилось. Вполне возможно, что я отреагировал на звонок. Мычанием или сменой позы. Но проснуться не удалось, как и запомнить сам факт бренчания. Глаза я открыл примерно в девять, а проснулся полдесятого. Вполне себе ничего для субботы. Зачем надо было заводить на шесть — понятия не имею. Как будто от того, что ты раньше встаешь, жизнь делает деловой кульбит и упорядочивается. Ага! Сейчас!.. Да не бывает такого! Похмелья не было. Так что я не промахнулся мимо унитаза, принял душ и точно попал в рот зубной щеткой. Чуть позже, хлебая кофе, я включил компьютер, загрузил из Интернета и распечатал маршрут. На бумаге все было изумительно ясно. На зали­ том солнцем столе схема казалась настолько примитивной, что я ее даже брать не хотел, но все же сунул в спортивную сумку. Еще там валялись бутерброды, раска­ ленный термос с абсолютно черным чаем, пара белья, кроссовки, тренировочный костюм, плавки и пачка презервативов, чтобы не портить дамам настроение. И но­ утбук. Примерно в одиннадцать я вышел, забрал машину со стоянки, отъехал в сто­ ронку, перетряхнул салон, выкинул весь мусор, глянул под капот, долил масла, а также воды в омыватель. Заправиться решил по дороге, поскольку полбака еще оставалось. В половине двенадцатого я выехал из города. Перед этим я посмотрел на свои руки и улыбнулся. Под яркой кожей ветвились наглые, жизнерадостные, тугие вены ... Первого сентября мы традиционно приперлись в школу на линейку. И почти сразу детство кончилось. Еще в том году мы могли ходить по всему поселку. Нын­ че же мы вдруг резко стали «архангельскими», а наши противники — «заводски­ ми». Были еще «центральные», но их никто в расчет не принимал, потому что они совсем не придавали значения организации. Мы стояли, помню, во втором ряду, в еще жесткой хрустящей школьной фор­ ме синего цвета; весь обзор нам перекрывали огромные мясистые гладиолусы, потому что в первом ряду стояли наши отличницы, держа перед собой осенние букеты. Гладиолусов было больше всего, так как они росли в каждом палисаднике и на большинстве клумб. Редкие хризантемы и экзотические розы испуганно выг­ лядывали из изящных упаковок, погоды, разумеется, не делая. Приходилось кру­ тить головой, чтобы хоть как-то разглядеть, в общем-то, скучный спектакль. — Напротив какой класс? — вдруг спросил меня Денис. — Сейчас... — ответил я, пытаясь разглядеть табличку. — Седьмой! — Второй справа... Какого он цвета? — Баклага Миха. Синего! — Я не про форму. Лицо. Ничего не замечаешь? — Харя как харя... Чего тебе от него нужно?