Сибирские огни, 2012, № 5

Не сразу чиновник понял, что имеется в виду. Только когда среди могилок пока­ зались детские качельки, песочница, сараи и несколько потемневших бараков, его передернуло. Никакие санитарные нормы даже отдаленно не предполагали такое тесное сосуществование живых и, пардон, не совсем живых. Между ними должно быть нормативное и четко прописанное расстояние. Начальство было в шоке. Пока оно чесало лысину, между надгробий при­ вычно прошмыгнул отряд тимуровцев с самыми уголовными рожами в регионе. Пионеры блеснули фиксами, басом стрельнули у водителя сигаретку и исчезли в кустах сирени. — Позвольте! — обрел дар речи чиновник. — Что это такое? Здесь же нельзя жить! — Отчего же ... — возразил местный участковый, — воздух здесь свежий, тихо и недалеко, если что... — Что значит — если что? — насторожилось областное руководство. — Они работают на кирпичном заводе, — вовремя спохватилось местное на­ чальство, — а он тут рядом... Предлагаю осмотреть. Братья Леонтьевы задумчиво сорвали жестяную пробку с бутылки и дунули каждый в свой стакан. Начальство не врало. Практически все население Архангельской слободки ра­ ботало либо на кладбище, либо на кирпичном заводе, нимало по этому поводу не заморачиваясь. На что-то действительно надо было жить. Формула существования была предельно простой. А что рядом мертвые — так они на стол стриптиз плясать не лезут, спать не мешают. Рядом с бараками текла речка Архангелка. Впадала она, разумеется, в Амур (куда ж еще). В этом месте образовалось широкое устье, где мы летом купались, а зимой носились на коньках. Других развлечений было тоже много. Например, самокат-сидушка. Дела­ лось устройство таким образом. Бралось сиденье, лучше от автомобиля. К нему винтами или шурупами снизу монтировалась пара лезвий от коньков. В качестве рулевого управления применялись «пики» — куски толстой проволоки или тон­ кой арматуры. Это только со стороны кажется, что управление такой примитивной конструк­ цией несложное. Куда там! Чтобы освоить технику безупречного катания, приходи­ лось проводить по полдня на льду. Зато мастера самокатов разгонялись до сумас­ шедшей скорости, выписывали сложнейшие пируэты и резко тормозили в любом месте. Для полноты ощущений мы бросали на лед старые покрышки и превращали ледовую площадку в полосу препятствий. В этом виде спорта Денису не было равных. Он полюбил нехитрый инвентарь до того, что спал с ним. А в одно яркое весеннее утро ушел со всей это амуницией под лсд. Надо сказать, в это время уже никто не катался. Амур уже тронулся, к морю катил. Лед остался только в устье Архангелки. Каждый знает — это осенний ледок предупредит тонкими, хрустальными трещинами, вызвенит колокольчиком, прогнет­ ся, скрипнет, намекнет... Он же тоненький, ясный, под ним видно все до последней личинки ручейника, он живой еще, музыкальный. А весной лед сильно болен. Он тяжелый, рыхлый, ноздреватый, мутный, водой пропитанный. И перед бедой ниче­ го не скажет. Он сам по себе уже рассыпается на синие и желтые вертикальные иглы. И ступать на него нельзя. Каким бы толстым он ни был. Но Денис наступать не собирался. Поставил самокат аккуратно у берега, сел неслышно, прицелился, оттолкнулся пиками и птицей скользнул до того берега. Толь­ ко брызги полетели — на поверхности вода уже стояла озерцом. Развернулся рез­ ко, посмотрел вверх, потом обратно... Кончился сезон, кончился. Двенадцать лет отроку, весна сверкает, трава вот-вот молочная вылезет, одуванчики улыбнутся — что еще надо в этом мире? Летит Денис, в кураже летит, в азарте, удачей опьянен­