Сибирские огни, 2012, № 5

ИВАН РАССАДНИКОВ КАПРИЗ «Черт знает что», — подумал Кирилл, и нарастающая досада вкупе с вернув­ шимся недоумением алой пеленой обиды (на кого? На себя? Да! На нее? Да! А кто она тебе? — нет ответа, системный сбой) застелила пространство вокруг. Он хотел было проявить настойчивость, но раздумал, лишь ополовинил принесенный для Юльки стакан вина и опустился на первоначальное свое место за столиком. Одино- чествовать не хотелось, одному оставаться было смерти подобно; он повернулся к Владимиру и протянул ему руку: — Кирилл. — Владимир. — Я уже понял. Ты книголюб? — Да нет... — Да или нет? — натужно скаламбурил Горлов, но Владимир шутки не принял, смолчал. — Чем занимаешься, если не секрет? — Много чем... — Работаешь? - Д а . — В институте? — Вроде того... Разговор не клеился, и Кирилл подумал, что на сегодня, наверное, хватит, завтра на работу, а тамошних коллег — не всех, но большую часть — следует характеризо­ вать теми словами, которые Юлька отнесла к здешней, «ковшевой» публике. «Юлька», — красной нитью мелькнуло в глазах. Снова захотелось дождаться ее, не вечно же им лясы точить. Кирилл оглянулся — Юлька исчезла, ее собеседник тоже. Впрочем, последнего он не разглядел и при встрече, конечно, не узнал бы. «Идти?» — спросил сам себя. И сам себе ответил — вопросом на вопрос, как еврей из анекдота: «А если вернется?» — Владимир, — он поднял голову, — а ты Юлю хорошо знаешь? — Нет. — Она тебя по имени знает... — Ну и что? — Почему она совсем другая, чем ... — Чем кто? — Чем там ... На улице... У телеграфа... На рынке... Владимир пожал плечами. — А почему, — зачем-то спросил Кирилл, вспомнив свою непроизвольную цитату, — Олешу больше не издают? — Сам не понимаешь? — Нет... — Олеша кажется издателям бесперспективным проектом. — Как? А «Три толстяка»? — Ну-у ... ты вспомнил, — Владимир усмехнулся. — Это по нынешним време­ нам крамола! Он заметно оживился, и Кирилл хотел продолжить, но его перебил вернувшийся из туалета Михаил: — Молодой человек... — Кирилл, — представил его Володя. — Молодой человек Кирилл... Смею вам сообщить, что красивая Юлька стоит на крыльце и намеревается читать стихи. И . .. дабы не пострадала ее красота, следует... Не важно, что следует... Суета сует... Экклезиаст заложил основы всеобщей теории пофигизма... — Михаил осекся и, выдохнув, залпом влил в себя рюмку водки. Кирилл встал и пошел к выходу, в каждой руке держа по стакану — свой пустой он у стойки отдал Танюшке, устало фыркнувшей в ответ на его полупоклон, а вто­