Сибирские огни, 2012, № 5

ОЛЬГА НОВИКОВА № КАЖДЫЙ УБИВАЛ Чтобы освободнп. правую руку, Ада останавливается, пристраивает на левое плечо сперва длинные ручки кожаной сумки, потом сверху полотняные ремни хол­ стинного баула с парикмахерскими причиндалами и начинает судорожно охлопы­ вать карманы... Приходится сложить зонтик и под дождем рыться в сумке. Черт, кошелек выпал, бумажные носовые платки... Не вспомнив про номер телефона, ко­ торый она впопыхах записала вчера на верхнем белом слое, Ада носком башмака отшвыривает промокшую пачку в сторону и наклоняется, чтобы поднять портмоне. Баул соскальзывает с плеча, но ей удается подхватить его за ремень и выдернуть из лужи. Уголок все-таки намок. Значит, можно о тряпичный бок вытереть заляпанный бумажник. Сумку все равно стирать. Аккуратность приност дивиденды. 11остепенно, не сразу это дошло до ума. Да и как было понять-— мать возвела в принцип свой затрапезный вид: глядишь, пожа­ леют нас, беженок. Сколько раз Ада опускала глаза, напоровшись на брезгливую гримасу очеред­ ного чиновника. Мать по всем конторам таскала ее, с притворной ласковостью об­ зывая «моей сироткой». Нее кругом в белоснежных кофточках, отглаженных брю­ ках; на этом фоне даже на половые тряпки не сгодились бы их полинялые, выцвет­ шие узбекские платья, купленные по принципу: за одно платишь — второе в пода­ рок. Уборщицы в некоторых ведомствах побрезговали бы их одежкой — они там мыли пол яркими швабрами из толстых мягких канатов, которые отжимались специ­ ально придуманным механизмом, чтоб без наклонки. Ну и просительниц чаше все­ го прогоняли — не в моде сейчас сердечность, а если где и выдавали нужную справ­ ку, ставили разрешительную подпись, то чтоб поскорее отделаться. Лишь только Ада отделилась от матери — а она заработала на свою первую съемную комнату в шестнадцать лет, когда никакого Витьки еще и на горизонте не было, — гак сразу стала одеваться на работу как в гости. Как на самое важное ранде­ ву. По наитию себя макияжила. А потом и по науке научилась цвета правильно сочетать, учитывая все — и юбку-кофту-туфли, и цвет волос, глаз, а главное— свое собственное сиюминутное настроение. Потом и посетительницы салона стали просить: «Сделай, как у тебя ...» И сразу начали приглашать домой, чтобы она частным образом их преображала. Всем выгоднее: экономные дамочки платят только половину, и я получаю в полто­ ра раза больше, чем на службе. Может, вообще на чужую тетю скоро перестану пахать... Если только смерть не продолжит косить приватных клиенток, усмехает­ ся Ада. Поуспокоившись, она нашаривает в дебрях сумки свой навороченный мобиль­ ник, снова раскрывает зонт и под его защитой просматривает на экранчике видеоза­ пись, сделанную через щель в приоткрытой двери. Дебилы! Убивали, даже не заперев дверь изнутри! Уж я бы так не лажану­ лась! Вот с наклоненной головы Пики, как в оттепель снег с крыши, сползает нелепая белая косынка, румяные щеки медленно теряют цвет, выпученные глаза, взглянув­ шие в глазок видеоискателя, прямо на Аду, взрываются трещинками кровоизлияний, синяя вена на голой шее вздувается так, будто старается высвободиться из угасаю­ щего тела. Хочет выжить. Голова судорожно вскидывается и повисает на шнурке, который стягивают побелевшие от натуги крупные волосатые пальцы. На тыльной стороне руки-убийцы татуировка черепа. Жизнь ушла. Вылетела, как птица из рук. Ада старательно сохраняет уникальный видеоклип, прячет мобильник в потай­ ной карман сумки, сворачивает зонтик и поднимает лицо к небу. Большая капля падает ей на лоб. Последняя. В открытые глаза бьет луч солнца, которое прямо на ее глазах победно выплывает из-за лучи.