Сибирские огни, 2012, № 5

Дети шустро содрали обои, теща благополучно приехала и уехала, но ремонт Антропов («Сизиф») делает до сих пор. Конечно, я мог бы вам еще рассказать, как сердобольный Антропов кормил кота уехавшею на неделю приятеля, а кот поправился на четыре килограмма и чуть не сдох от пережора. Как Антропов вызвался покрасить доску в классе старшего сына, а потом у него черная краска закончилась, так что вторую половину доски он покрасил белой, чтобы красиво было и Малевича не повторять; а что мел на белом плохо виден — забыл. Как он, наконец, поехал на свадьбу к родственникам в Россию, с ним в купе ехала чья-то бабушка, а ее в Конотопе ночью ссадили с поезда из-за того, что она паспорт забыла, а Антропов с ней вышел, потому что бабушка плакала, а он ее не хотел оставлять одну. Но не буду рассказывать об этом в подробностях, так как у вас может сложиться превратное впечатление, будто Антропов никому не спосо­ бен дать отпор. А он способен, да еще как! Когда-то Антропов с женой снимали квартиру у одного алкаша. А тот влюбился в жену Саши — Юлию. И в один прекрасный день признался в этом. Только не красавице Юлии, а самому Антропову, предложив жену честно поделить. А когда Александр в корректной форме поставил хозяина квартиры на место, тот тут же выгнал их на улицу. И Антропов, не теряя достоинства, ушел вместе с женой, потеряв лишь пятьсот долларов, которые накануне отдал за квартиру вперед. Это все Антропов в быту. Но ведь он еще и работает. А работает Саша редакто­ ром полосы развлечений в одном популярном еженедельнике. И на этом мы остано­ вимся подробнее, потому что с Антроповым-символом пора что-то решать. Однаж­ ды он взял и напечатал на своей полосе четверостишие известного поэта Губермана, который давно жил в Израиле и об оказанной ему чести даже не подозревал. Попа­ лась Саше на глаза книжка Губермана, он восхитился, перепечатав, как и положено, с подписью. Главный редактор еженедельника прибыл в издание из глухой сельской местности, поэтому ему эта фамилия ничего не сказала, кроме национальной при­ надлежности автора. А Антропов потом и гонорар Губерману выписал в пределах своих лимитов— десять гривен. И главный этот гонорар даже не располовинил, как он обычно делал в целях экономии, решив, что десять гривен этому Губерману — самая цена. Кто разбирается в юриспруденции, тот понимает, что факт самовольной публикации — явное нарушение авторских прав, но Александр творил, любя и не разбираясь, поэтому простим. Как легко догадаться, Антропов — человек порядочный, патологически поря­ дочный, с налетом деликатности. Поэтому, чтобы не беспокоить автора и не просить лично явиться в редакцию из Иерусалима, он сам этот гонорар за автора получил, горя желанием с ним рассчитаться. Но оказалось, что быстро переслать Губерману в Израиль десять гривен стоит значительно больше десяти гривен, посему процедура перевода теряет смысл. Попав в затруднительное положение, Александр позвонил с просьбой о помощи мне. Я как-то хвастался ему, что однажды познакомился и даже выпивал с Губерманом в одной компании. — Саня, а зачем ты вообще его печатал, у тебя авторов мало? — недоуменно спросил я. — Захотелось. Понравилось стихотворение. С кем не бывает... Лучше посове­ туй, как мне теперь Губермана этого найти и десятку отдать? — Никак! Просто забудь про это дело. Думаю, Губерман этого даже не заме­ тит! — Ты что?! — взвился Антропов.— Я же ему десять гривен выписал, расписался и получил за него! Бухгалтерша отдавать не хотела, так я ее за шоколадку уболтал. — А теперь купи на этот червонец шоколадку своим детям и не мучь больше никого, особенно меня! — Нет, я так не могу!— сказал Антропов. — Ты меня знаешь — я должен отдать эти деньги автору. И отдам! А как это сделать — ума не приложу. Когда расстроенный Антропов замолчал, меня осенило. АЛЕКСАНДР ВОЛОДАРСКИЙ