Сибирские огни, 2012, № 5

АЛЕКСАНДР ВОЛОДАРСКИЙ — Саня, — сказал я, — не переживай! Понятно, любой гонорар всегда в жилу, но Губсрман, я уверен, потерпит. И ты потерпи — положи эти десять гривен в копилку. А приедет Губерман в Киев на гастроли — ты ему бабки и отдашь! — А он точно приедет? — недоверчиво спросил Антропов. — Обязательно! Что ему — деньги не нужны? — ответил я без всякого прикола, имея в виду не антроповский гонорар, а полноценное вознаграждение за выступле­ ние в городе, где, кстати, Игоря Губермана публика любит и на концерты исправно собирается. Забыл я про этот разговор. Но где-то через год вновь звонит мне Антропов: — Приезжает, — услыхал я его грустный голос. — Кто? — Губерман приезжает. У него будет концерт в Доме офицеров! — Ну вот, передашь деньги, твоя больная совесть и освободится. — Как я передам? — едва не заплакал в трубку Антропов. — Самолично! — Ты что? Самый дешевый билет на концерт стоит в десять раз больше, чем весь гонорар. — Ну, — растерялся я ненадолго, — а ты его перед концертом у служебного входа подстереги. — И броситься к нему со словами: «Игорь Миронович, вот ваши десять гри­ вен?» За кого он меня примет? — Знаешь, — вскипел я, — примет он тебя за того, кого надо! Я же тебе говорил про шоколадку! — Не злись. Лучше скажи, что делать? Выручай, друг, прошу! — простонал в трубку Антропов... В итоге деньги нашли хозяина. Их любезно согласился передать Губерману мой приятель Семен, который, как выяснилось, был организатором этого концерта. Не знаю, на что истратил такую сумму писатель Губерман. Но хочу вам сказать — все, кто знают Антропова, любят его искренне. Потому что он — символ. Символ того, чего так мало стало среди окружающих нас в действитель­ ности. И не важно, кто как для себя сформулирует. Главное, точно — символ! Александр Антропов... НАЛАДЧИК МАРТЫНОВ Долгое время Андрей Мартынов работал наладчиком — пытался наладить свою жизнь. А я стремился ему помочь. У меня свой метод: стоит мне кому-то посочувствовать, у того со временем все меняется к лучшему. Не раз такое было. Начинаю я, допустим, переживать за челове­ ка, у которого мало денег. Полгода — и он в порядке! Про меня, естественно, сразу забывает, но все равно радостно. Когда мы познакомились, Мартынов продавал пирожки собственного изготов­ ления. Он вставал в четыре утра, замешивал тесто и часам к восьми выходил с горя­ чими пирожками к метро. Андрей — бывший баскетболист. Центровой. Поэтому пирожки утопали в его огромной ладони, и, казалось, в любую секунду он был готов совершить «слэм-данк» — в прыжке двумя руками сверху всадить пирожок в рот потребителя! Пирожки я так и не попробовал. Не решился. Но кто-то, видать, попро­ бовал, и Мартынов из большой кулинарии вскоре ушел. Зато я пробовал колбасу колбасника Мартынова, в которого он тут же переква­ лифицировался, открыв целый колбасный цех. Я люблю колбасу, но сколько я мог ее съесть... Поэтому колбасный рай Мартынова длился недолго. Потом Андрей сторожил банк, выпускал сборники анекдотов, даже вошел в предвыборный штаб какой-то партии. Я держал деньги в этом банке, покупал сбор­ ники себе и друзьям, голосовал за эту партию, но Мартынов нигде не задерживался.