Сибирские огни, 2012, № 5

жену к соседям. Те позвонили куда следует, номер телефона засекли. Скандал вышел на всю школу. В том, что Борька получил-таки аттестат зрелости, была весомая зас­ луга Елки, которая уговорила папочку простить матерщинников. Но сейчас до этого еще далеко, и Борька поет, и Елка смотрит на него, но уже движется в сумерках по двору на звук взрослая компания — штук десять здоровенных бугаев призывного возраста и старше. — Чего распелись, кони? — задал вопрос коротко стриженый амбал с сигаретой в зубах. — А что, петь нельзя? — смело ответил Боря. Конечно, смелого пуля боится, смелого штык не берет, но кулак смелому — в самый раз. От удара Борька отлетел. Но с гитарой в полете не расстался. — Вы что делаете, негодяи! Так литературно — «негодяи» — могла высказаться только дочь писателя. Но Елку не тронули. Не тронули вообще больше никого. Самый здоровый пацан только в момент разоружил Борьку и протянул гитару стриженому. — Твоя гитара, Изя? — спросил стриженый. :( — Моя! — ответил Боря, — отдай! — Подойди — отдам! — сказал стриженый. — Ага, щас! — сказал Боря и сделал шаг назад. — Ладно, Изя, носи! — стриженый подскочил к Борьке, размахнулся и врезал ему гитарой по башке. Гриф отлетел, а хлипкая проломленная дека повисла на Борь- кином затылке, словно невиданных размеров фанерное сомбреро... Домой Боря возвращался с поломанной гитарой под мышкой и очень поздно. И тут в темноте мой зоркий друг увидел, что в телефонной будке рядом с его домом мелькают чьи-то руки и ноги. Человек пять мутузили друг друга, хрипя и матерясь. — Пацан, помоги! — крикнул кто-то из будки, завидев Борю. — Ага, щас! — привычно крикнул Борька и припустил к парадному, решив, что потрясений этого дня ему хватает. За гитару ему было обидно, но он вспоми­ нал поцелуй. Елка впервые поцеловала его на прощание, когда он провожал ее к дому. Поцелуй грел ему душу и ту же щеку, куда пришелся удар слесаря Жаботин- ского. До сих пор на руке у моего друга синеет сделанная Мишкой кривая татуи­ ровка «Елка»... Завтра я снова позвоню Боре. Он будет рад мне, он любит, когда я звоню. Но сам не звонит. Уже полгода Борис не работает и получает пособие. Говорит, что заначил в свое время, когда пахал начальником отдела снабжения на какой-то автобазе, и до пенсии дотянет. «Боб, сел бы ты на поезд и приехал в гости! Сходили бы с тобой в Шевченковский скверик, на школьный двор!» — предложу в очередной раз я. Но вы уже догадываетесь, что он ответит: «Ага, щас!»... Я вспомнил еще один Борин стих. На мое восемнадцатилетие он подарил мне книгу Ростана «Сирано де Бержерак», к стихам автора проникновенно дописав на обложке две свои строки: Будь как Сирано И не будь говно! Спасибо, друг, я стараюсь. И ты держись... ТРЕТИЙ ГЕНИЙ Я встречался лично с двумя гениями — Михаилом Жванецким и Григорием Гориным. Они — признанные гении. Сегодня я расскажу вам о незабываемых встре­ чах с третьим гением, но он — непризнанный. И если у меня получится, то я буду молодец. Ведь какой толк писать о знаменитостях, с которыми тебе посчастливилось пересечься — о них и так напишут эвересты бумаги. Хочется написать о незнамени­ тых и малоизвестных, но оставивших яркий след в памяти. АЛЕКСАНДР ВОЛОДАРСКИЙ « Ж * ЖЗЛ