Сибирские огни, 2012, № 5

АЛЕКСАНДР ВОЛОДАРСКИЙ 5р1го, хрсго» — крылатое латинское выражение, которое означает «пока дышу — надеюсь»... На что надеялся в своей жизни Борька? Судя по богатой биографии, — а он работал фре зеровщиком, учителем, завклубом, грузчиком, инженером по снабже- ; нию, — он вполне мог бы стать писателем. А как Боря Тойтер играл фашиста в студенческом спектакле!.. Выйти с Борькиным семитским носом в черном эсэсовс­ ком мундире на сцену дома культуры калужского пединститута, 1 ромко сказать плен­ ному, картавя: «Ну, будешь говорить, русише швайн партизанен?» и положить этой фразой под стулья от хохота весь зал, включая самого партизана, — вполне мог будущий мастер комедии. Думаю, что способен он был на многое. Почему же эго не случилось? Могу только предположить, что слишком часто неверно оценивал Боря происходящее в своей жизни, как не понимал, к примеру, что первое стихотво­ рение, написанное им лет в десять — классное, а второе, написанное в семнадцать — зеленая муть, похожая па одноименный луч... На 11овый год я звонил своему другу в Калугу, где он давно женился и осел, чтобы, как водится, пожелать счастья, и вспомнил один день его жизни. Рассказывая о нем, Борька не считал его счастливым. Скорее, наоборот. И, по-моему, в очередной раз ошибался в оценке. Ярким был тот день, полным звонких событий и впечатлений. Было ему в ту пору шестнадцать. Был он весел, беззаботен, а в руках у него была купленная по блату мамой, работником торговли, гитара— лучшая в те годы нажив­ ка для приманивания женского пола. В тог вечер компания его одноклассников со­ бралась в уютном Шевченковском сквере напротив красного здания киевского уни­ верситета. Борьку с гитарой встретили радостно и задумались — с чего начать? Для начала он предложил попить водички с сиропом из стоящих тут же автоматов гази­ рованной воды. — Чуваки, у кого есть трюльники? — раздался чей-то клич. Чтобы автомат налил тебе стакан сладкой воды, тогда нужно было бросить в него трехкопеечную монету. — Люди, зачем тратить деньги? Храните лучше деньги в сберегательной кассе! — задорно крикнул Боря и дальше выдал экспромт: — Силачом слыву недаром, газвода одним ударом! С этими словами он размахнулся и лихо врезал автомату по печени в районе монетоприемника. Не успел автомат даже мявкнуть в ответ, как чья-то крепкая рука со звоном въехала Борьке в район уха. — А-а! — заорал Боря, отскочив, тут же вдогонку получив подзатыльник. — Ты что, паразит, делаешь! — голос принадлежал дядьке с чемоданчиком в руках, похожему на популярного в те годы штангиста-тяжеловеса Жаботинского, и он, этот разъяренный дядька, был слесарем по ремонту этих самых автоматов, вар­ варски ломаемых такими борьками. — Ты из какой школы, вредитель? Иди сюда! — Ага, щас! — громко пообещал Боря, в секунду перелетев на другую сторону улицы. — Кто еще хочет водички? — грозно спросил слесарь-штангист. Водички всем расхотелось, компания двинулась в тихий двор родной киевской школы. О неудачном старте вечера быстро забыли и дальше развлекаться решили пением и выпивоном. Пели песни Высоцкого, потом одесские, блатные, пили «био­ мицин», украинское вино «Билэ Мицнэ», и болгарское вино «Рымникское». На гита­ ре играл Борис. И был он в ударе, потому что время от времени ловил на себе благосклонные взгляды школьной красавицы Ленки по прозвищу Елка. Елка была приемной дочерью украинского писателя с известным пятым пунктом и немецкой фамилией Тельман. В конце десятого класса папаша Тельман не впустил в дом Борь­ ку с его товарищем Мишкой, рвавшихся к Елке. Не впустил под предлогом того, что девочке нужно делать уроки. Тогда Борька с Мишкой крепко выпили и решили пре­ подать урок Тельману. Они не нашли ничего лучше, как позвонить ему с Борькиного домашнего телефона и, зажав нос рукой, натолкать матюков. Хитрый писатель Тель­ ман, расширяя свой лексикон и одновременно удерживая пацанов на линии, послал