Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ Щ ВРЕМЯ ВОДЫ пьянство, разврат и предательство, за разбазаривание общественного имущества и порчу памятников архитектуры... Здесь я перестал ее слушать. Я думал о том, что всегда доверял женщинам чересчур и через женщин лишился сначала покоя, потом работы, жилища и вот теперь, возможно, жизни и половых органов. Даже если живешь, не зная законов, закономерно все то, что происходит с тобой. — Попов, прекратите все время кивать. Вы не слушаете меня, — повысила Катя голос. — Вы можете не слушать, это вас не спасет, Попов, ответьте мне на последний вопрос! — Я пока ни на один не ответил, — сказал я удивленно. — Достаточно одного ответа, Попов. Но сначала подумайте хорошенько, от этого зависит ваша жизнь. — Катя... — Молчать! Отвечайте: это писали вы? — она бросила мне на колени такую знакомую тетрадь в клетку. — Дались вам всем эти досье, — выдавил я почти с ненавистью. ■— Досье меня не интересуют. Это не досье — это бред, демагогия, маразм и софистика. Я говорю о текстах, написанных с обратной стороны, смотрите сюда. Это писали вы? Я перевернул тетрадь и увидел наезжающие друг на друга строчки стихов. Я покраснел и подумал, что теперь между нами точно все кончено. Если и стоило уничтожить эту злосчастную тетрадь, то именно из-за стихов. Стихи были ужасны, беспомощны и убоги. Обычно я писал их, напившись в сиську. Я писал про Жанну, про Машу, про Лену, про каких-то случайных дур. Я ничего не успел написать о Кате, не мог найти слов. — Ты писал? — Катя подошла так близко, что я ощутил ярость, кипящую в ее теле. — Говори! — Да, — сказал я и зажмурился, ожидая, что она ударит меня по щеке. Но Катя не ударила. Катя отчего-то медлила. — Эго все обо мне? — спросила она очень тихо. — Да, — решив идти до конца, выдохнул я и с вызовом посмотрел ей в глаза. — Зачем же ты, такой талантливый, такой хороший человек, занимался всем этим грязным делом? — «Зачем»? Это долгий разговор, не сейчас и не здесь, но в общих чертах звучит так: мы живем в такое время, когда от нас ничего не зависит. Я не знаю, как ты, но я всегда оказывался там, где оказывался, вопреки пожеланиям и, чаще всего, случайно. Я действовал так, как предлагали мне обстоятельства места. Сначала тас­ кал мешки, потом строил «Родину-6»... Теперь-то я понимаю, что мне просто надо было искать тебя. С самого начала. Искать тебя и ничего больше не делать. На этом точка, не будем медлить — стреляй скорей. Первая часть моего ответа была вызвана желанием потянуть время, вторая — выдумкой, третья — правдой. Правду говорить труднее, чем врать, поэтому начал я бодро, а заканчивал сбивчиво. Однако я попал в цель. Катины глаза хищно расширились. — Конвой! — позвала она. Вошли двое, тот хлипкий парень, который меня развязал, и с ним еще один, еще хлипче. Во времена техпрогресса выигрывают одни слабаки. — Он во всем сознался. Отведите его в туалет, верните шнурки и ремень, а затем выведете во двор. Я сама приведу приговор в исполнение. — Слушаемся, — ответили они вразнобой и, с опаской посмотрев в мою сто­ рону, попросили: — Товарищ, пойдемте выполнять распоряжение. Наверное, я мог их скрутить. Мог бы, по крайней мере, попробовать, вместо этого я сказал: