Сибирские огни, № 3, 2010

лазые видеокамеры. Черные ходы в парадных были забиты или замурованы. Город скрывал свою изнанку от посторонних. Редкие прохожие были лишены возможнос­ ти самостоятельной работы с пространством, произвольного перемещения из пун­ кта «Б» в пункт «А». Они двигались по узким тротуарам, каждый их шаг писался на пленку, словно они были шпионами. Автомобилистов ограничения затрагивали в еще большей степени, хотя последние были уверены в обратном. Автомобиль дает иллюзию свободы, даже когда пристегиваешь себя к креслу ремнем. Жизненное пространство обывателя сжалось и упорядочилось: рабочий уголок — ящичек банкомата— прямоугольник супермаркета— куб однокомнатной кварти­ ры— параллелепипед телевизора— коробка еды. Ничего лишнего, ничего выбиваю­ щего из колеи. Население выглядело подкормленным, самодовольным, загорелым, ощипанным и готовым к использованию. Дешевая еда, доступный загар, просторные автомобили с большими багажниками, толстые глупые дети. Всеобщая благодать. Хотя, когда приходило время удовлетворения потребностей, обыватель вел себя по-прежнему дико. А желание потреблять охватывало обывателя после каждого бло­ ка рекламы, предсказуемо, но нестерпимо, как дефекация при дизентерии. Охвачен­ ный желанием обыватель бросал заведенный автомобиль на дороге и исчезал в близ­ лежащем магазине или кафе, чтобы купить себе новую кофточку или набить брюхо. Обыватель совсем разучился терпеть. И если с местом обывателя в обществе все было понятно, то с ролью его дело обстояло сложней. Кто такой обыватель, зачем он, и может ли он однажды стать гражданином? Пока ответа на этот вопрос не суще­ ствовало, и обыватель был предоставлен сам себе. Бегло «прослушав» и «просмот­ рев» дюжину первых попавшихся на пути обывателей, я потерял интерес к дальней­ шим исследованиям. Впрочем, в иных девушках-обывателях проглядывало вполне человеческое же­ лание, хотя сами они это скрывали. Они, казалось, были заколдованы и остро нужда­ лись в странствующем Дон-Кихоте или хотя бы в его помощнике. Мне хотелось избавить таких девушек от внутренних противоречий. Для этого нужно было выу­ дить их из машины и завалить в ближайшем отеле или подъезде, где за пятнадцать минут снять интоксикацию. К сожалению, все подъезды были плотно закрыты, и мне оставалось идти даль­ ше, оставляя гражданок один на один с их комплексами. Прекратив внешнее наблюдение, я обнаружил себя вышагивающим взад-впе- ред по Мучному переулку возле здания, где когда-то размещался мой склад. На месте скромной таблички «ЛенЛесТорг» поблескивало мраморное панно, черное с золо­ том «ООО Три Героглу». Хотел ли я видеть Машу или меня как профессионала интересовал вопрос собственности? Ответ лежал внутри. Но внутрь я попасть не мог: фасад здания был утыкан штампами «Родины-4». Конечно, я имел право под­ нять на ноги оперативный отряд, и, скорее всего, нам бы удалось прорваться внутрь здания и удерживать его сколько понадобится. Вне сомнения, Косберг отругал бы меня, но затем поддержал огнем с воды и воздуха. Но так начинаются войны. Я постарался отвлечься, глядя на островки серо­ желтого льда, дрейфующего вдоль канала Грибоедова. Пересчитав окурки и пустые банки на прибившейся к берегу льдине, я успокоился: мысли о войне достойны мальчика — не мужа. Благородный муж не будет действовать спонтанно, он выби­ рает неброский, но эффективный путь ростовщика. Путь виделся таким: сейчас пойти спать, а завтра с утра пораньше приехать в центральный офис «Родины-4» на четырех-пяти машинах и, предъявив удостоверение главного специалиста по чаге, перекупить здание «ЛенЛесТорга» вместе со всем, что там находится. Купить, ко­ нечно, не так эффектно, как завоевать, но для Маши, как женщины современной, деньги важнее эффектов... На следующий день я взял у Косберга кредит— двадцать «дипломатов», довер­ ху наполненных долларами, с условием вернуть двадцать один через два месяца. ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ВРЕМЯ ВОДЫ