Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ВРЕМЯ ВОДЫ — А вы? — Зачем мне какой-то Дарвин? Я побывал во внутренностях океана, в самых темных его уголках. Океан не сюсюкается с тобой, он либо учит тебя, либо убивает. Неопытному подводнику кажется, что в мутной воде основная борьба ведется меж­ ду хищниками и планктоноядными, но на самом деле это всего лишь процесс пита­ ния. Настоящая борьба идет среди родственников: окунь против окуня, акула — против акулы, осьминог— против осьминога. Так выясняется слабый. Слабого можно есть. У людей точно так же, а у «родин» — тем более. — Хорошо. Допустим, мы первыми соберем деньги. А они возьмут нас и ки­ нут. И плевали они на Дарвина и на виды. — Да, такая вероятность имеется, но не хотелось бы в нее верить. Они там, наверху, считают себя офицерами, а значит, у них честь, долг, присяга... — А если они не настоящие офицеры? — Мне иной раз тоже так кажется, Виктор. На этот случай я держу субмарину под парами. Там хватит места и для тебя. — Чем в сложившейся ситуации заняться мне? Может, тоже отправиться ру­ бить лес? — предложил я .— Чтобы быстрее собрать эти деньги. — Нет, Виктор, ты нужен здесь. Следи за событиями. С твоим даром ты должен первым почувствовать, если что-то пойдет не так. Ходи туда, где собираются серьез­ ные люди, смотри и слушай, фильтруй — это ведь тоже труд. Думаю, что в твоей тетради еще остаются пустые места. — А могу я заняться личным вопросом? — Ты, как офицер, как кавторанг, имеешь на это право. Только без бухалова и бл...тва. — Товарищ капитан, сколько времени прошло, я исправился. — Вот и проверим... Глава 27. ТАНЕЦ С САБЛЯМИ Вечером того же дня я воспользовался опрометчивым разрешением Косберга и пустился в одиночное плавание по маленькому океану своей собственной жизни. Я не собирался ограничивать себя в желаниях, средствах и способах. Я отпустил охрану, выключил мобильный телефон и экипировался, как подобает преуспеваю­ щему обывателю, скопировав костюм с рекламной растяжки, на которой примерная упитанная семья из четырех человек и мохнатой собачки любовно гладила корейс­ кий джип, взятый в кредит. Выражение лица я позаимствовал у главы семьи и; опра­ вив помпон на красно-зеленой шапочке, шагнул в серую слякоть улицы. От света разноцветных лампочек, густо опутавших фасады магазинов и супер­ маркетов, рябило в глазах. Я повернул прочь от пестрящей коммерции и побрел в сторону жилых кварталов, где начинались сумрак и хмарь. Я давно не ходил пешком, поэтому двигался медленно, поглядывая по сторонам и втягивая воздух. Дома стояли подсвеченные, но обшарпанные, некоторые были затянуты москитной сеткой. Экспансия закончилась, развитие не началось. Восста­ новление и реставрация не интересовали ни одну из действующих «родин». Зато вопросы собственности, казалось, были решены окончательно и бесповоротно. Все видимое, осязаемое, обоняемое пространство было четко поделено, не остава­ лось пустот и зазоров. Специальными водяными знаками отраслевой принадлежно­ сти «родинам», значение которых лежало за пределами понимания рядового потре- бителя-обывателя, были помечены все офисные центры, рестораны, магазины, су­ пер- и пупер-маркеты, случайным образом уцелевшие производства. Маркировка стояла на музеях, мостах, станциях метро, игровых и детских площадках, парках, садиках, лестничных пролетах, на бачках мусоросборников. Проходных дворов почти не осталось, в арках встали литые металлические воро­ та, как в мрачные феодальные времена. Со стен фасадов гроздьями свисали мутног