Сибирские огни, № 3, 2010

— Места здесь после войны совсем дикими стали, особенно там, за рекой. На­ род поразъехался. Сейчас в деревнях-то путных мужиков не осталось, а там, где при­ иски раньше были, как позакрывалось все тогда, в хрущевские времена, так никто и не шарашился. Ну, кроме охотников, конечно. Те — да, те в любую дыру лазят за зверем. Да и они-то не шибко любили туда забираться... Неприятно там как-то чело­ веку. Муторно... Нехорошее говорят про те места... Кузьмич отчего-то вдруг помрачнел с лица и замолк. И сколько к нему ни при­ ставали всю дорогу (особенно Сидоров старался), он только смолил свои «беломо- рины», пил «Мадеру» из горла да отмалчивался... Приехали. Тишина-а кругом. Ельник. Сырость. Ручей невдалеке журчит. Темно­ та. Из жилья — старая полусгнившая банька с прохудившейся печкой «буржуйкой». Ивее. Всем миром эту чертову печку топили. Всю ночь толком не спали. Только зад­ ремлешь — дрова прогорают или гаснут (сырое же все кругом). Вот и дежурили поневоле. А спать— разве заснешь, когда в баньку на двух человек набилось столько народу — аж пятеро, если с шофером считать! Печка — дрянь, только сама себя греет, зато дымит изо всех щелей. Никак дым вверх не хотел идти, все только понизу... К утру головы у всех от дыма задурели, как у наркоманов. Наконец рассвет наступил. Промозглый такой, серый, с осенним туманом. Хмель у всех давно прошел. Тут работать надо, иначе — зачем же перлись в такую дыру? А никакого настроя на это дело... И то: добрый хозяин в такую сырь собаку не пого­ нит, атут сами забрались. «Экспедица называется!..» На рекогносцировку приехали. Старые золотоносные площади на месте осмотреть. А что смотреть-то, когда ночь не спавши? Сидорова с утра что-то отрыжка замучила. Не пошла ему «Мадера». Честно, не пошла. Глянул Кузьмич, как человек страдает, понимающим взглядом, вздохнул... И махнул рукой. Ладно, сами разберемся. Оставайся в баньке, как полегчает— кар­ тошку почистишь. Все равно — наездимся, набегаемся, жрать захотим. А тут — сервис... Что еще скажешь человеку, если он сегодня больше ни на что не годен по объективным причинам? А места-то и впрямь безлюдные. Пока по старой дороге добирались, больше бензопилой работали, чем ехали, упавшие деревья да завалы разбирали. Давно-о там ни одна машина не проезжала. Во многих местах и колеи-то нет — так, угадывается только прогал между деревьями. А кое-где посреди дороги молодняк стоит. Кое-как до той баньки ночью уже добрались. Вот с потом да с матом хмель-то и сошел... Лежит Сидоров возле печки. Греется. Охает: печенка болит с перепоя. Мужики на «Урале» уехали. А ему и приподняться-то в лом: все боли-ит! Водички из фляжки отхлебнет. И опять в потолок охает. Очухался к обеду. Жрать захотел. А нету! Готовить надо. Ну, он: тык-мык... тит-твою-мать! Одна картошка! Ну, соли еще пачка. И все. Картошка в рюкзаке. Соль в углу. Ведро есть. Котелок есть. Нож кухонный есть. Спички есть. Вода — в ручье. Ручей — за банькой. Кузьмич нарочно не оставил ни тушенки, ни хлеба, ни лука даже. Сидоров сооб­ разил, почему, хотя оно и козе понятно: легче сожрать готовый (или полуготовый) продукт, нежели чистить и варить картофан. А халяву все любят. Леха Сидоров в этом смысле — суровое правило, и ни в коем разе не исключение из оного. Просто — ни под каким соусом... Вот поэтому Кузьмич и уволок с собой все продукты, не оставив голодному Сидорову ни одного шанса на халяву. Конечно, спору нет, главным стратегом, командующим и распорядителем фи­ нансов был Михалыч. Но! Все, что касается хозчасти, продуктов, амуниции и пр. и др. и хр. и еще хр. — все это к Кузьмичу. Он и завсклад, и техенаб, и промбаза с во-от такими вот наковальнями вместо ладоней... Вдобавок ко всему, сегодня вместе с Витюней он исполнял (рост два метра, морда красная) роль маленького юркого дерсу- узала в дебрях тайги. В этом тоже есть свои плюсы: по хрусту падающих стволов, ЭЛЬДАР АХАДОВ ШЩг ЩЕМЯЩЕЕ ЧУВСТВО ДОРОГИ