Сибирские огни, № 3, 2010

ветрами по стране и преследовали не только людей бедных и маленьких, но и боль­ ших. Только у больших и богатых была возможность спрятать свой страх за яростью или высокими воротами загородного особняка. Этот страх заставлял многих терять человеческое достоинство. Чтобы погасить нарастающую паранойю, я мог попы­ таться отвлечь Репу чем-нибудь либо запугать еще больше. Так как я был в меньшин­ стве, то решил действовать по первому пункту. Я сказал ровным усыпляющим тоном: — Мне чужие дела не интересны. Я закончил работу и иду в баню, у меня горячей воды нет дома. — В баню? — переспросил Дима. — В баню, — нежно повторил я. — Русскую. Свежий березовый веник. Две бутылки пива. Хвостик колюшки. — Хвостик? Дима повелся, но, чтобы не показаться слабым, прикусил задрожавшую было губу. Соленый рыбий хвостик вызвал в его мозгу позитивные ассоциации, воспоми­ нания о безмятежной юности, когда он пил пиво ради удовольствия в компании пре­ данных друзей и красивых, но верных и не коммерчески настроенных девушек. Пил от любви, а не от страха. — Колюшки, — подсказал я. — Неужели той самой? — переспросил он снова, все еще не доверяя мне до конца. — Не слышал я, чтобы в наше время можно было свободно разжиться ко­ люшкой. Сухариков, чипсов и другого говна навалом. А колюшки нет. — Есть. Мужики безработные на заливе из лунок цепляют на донки, солят, су­ шат, продают незадорого. — Без глистов? — Обижаешь, Дим. Это не китайская кухня. — А в какую баню ты ходишь? С кабинками, где массаж с пузырьками и шлюхи? — Я хожу в настоящую. С реальными тазиками вместо дутых твоих пузырьков. — Экономия? — Ностальгия. — Ностальгия... — повторил он за мной. — Понимаю. А одежду у меня там не скоммуниздят? — Как спрячешь. — Хорошо, — согласился он и, повернув голову, крикнул бесформенным бабу­ инам по-девичьи высоко и звонко: — Что стоите? В баню! В баню, козлы! В бане оказалось необычайно чисто и пусто. Банщики выглядели трезвыми, напуганными и вели себя крайне любезно. Вероятно, это было делом рук и ног Диминых бабуинов, которые успели выставить лишних свидетелей и навести поря­ док, пока мы с Димой заправлялись пивом у ларька напротив бань. Теперь бабуины дымились и прели в своих черных костюмах, как два спящих вулкана, в парной. Дима сидел на верхней полке, вцепившись в пивную бутылку, и улыбался блаженной улыбкой. — Ты не представляешь, Витек, чего я добился. И ты не представляешь, как я устал. Некоторые говорят: «Иди в баню». Они думают, что это ругательство. Они не понимают, Витек, как здесь кайфово. Как мне кайфово, а-а-а... — ему явно не хватало слов, и он многозначительно растягивал звуки. — Типа мне двадцать лет, и у меня еще все впереди. Нет, пусть двенадцать, не двадцать. И мне еще не нуж­ но ни денег, ни баб, ни бухла, и я еще хочу сделать что-то полезное, настоящее. Понимаешь? Я слушал вполуха, изредка кивал, устроившись двумя ступеньками ниже. Оп­ ределенно, сейчас он не врал, больше того, он был со мною откровенен, как откро­ венны сильно пьяные, потерявшие контроль люди или люди трезвые, но почуявшие