Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ Щ | ВРЕМЯ ВОДЫ можной угрозы. По мне этот взгляд пробежался, не останавливаясь, словно я был барельефом, частью заводского фасада. Мы же с Димой заметили друг друга, при­ чем одновременно. Я отвел взгляд и попытался завернуть за угол втихий слабоэлектрифицированный переулок, где бы меня растворил полумрак. Он же, видимо, до сих пор остро нуждался в одобрении одноклассников и товарищей по двору, отчего закричал по-бабьи: — Витька, стой! Я чертыхнулся, но повернулся и махнул рукой. Перед тем, как посмотреть ему в глаза, я пообещал себе не залезать глубоко в его голову, так как не хотел портить воспоминаний о давней дружбе. — Бухаешь, бл...дь? — спросил он, приблизившись. Два его приятеля остались стоять у автомобиля. Один достал похожую на кир­ пич рацию и сказал в нее нечто малоразборчивое. Другой ударил ботинком по коле­ су, но, видимо, неудачно, так как «ойкнул» и схватился за ногу. — Бухаешь, бл...дь? — повторил Дима настойчивее. — Типа того,— ответил я. — Так я и думал,— Дима окинул меня цепким взглядом, вероятно, производя кое-какие подсчеты.— Неважно выглядишь. На заводе, что ли, работаешь? - Н у . — Инженер или конструктор. Угадал? — А то, — согласился я. — Наверно, и жена от тебя сбежала. Ну, скажи, что я не прав? — Не скажу. Логика у Димы имелась: когда я собирался к директору, то хотел выглядеть именно как инженер-конструктор из уездного города. Потому на мне были серая ушанка из кролика, серое в рубчик пальто до колен, мятая рубашка в крупную клетку и жева­ ный галстук с окислившейся латунной заколкой. В руке я держал дерматиновый «дипломат», перетянутый пружиной от эспандера для подстраховки, так как один из язычков-замков на «дипломате» не застегивался. Моя внешность располагала к себе мелких жуликов и усыпляла бдительность преступников крупных. Дима был одет как человек, который сам берет биту, когда надо ударить, и наде­ вает очки, когда надо позаниматься коммерческими делами. То есть в очках с дымча­ тыми стеклами, в большой черной кепке с висящими, как у таксы, ушами, в зимнем термокостюме «Адидас» и с «дипломатом», который, в отличие от моего, закрывал­ ся надежно и был выполнен из легкого пластика, покрашенного под «металлик». — А ты дела крутишь? — спросил его я. — Какие уж тут дела, так, делишки, — Дима насторожился и спрятал «дипло­ мат» за спину. — А почему ты спрашиваешь? Вопрос заставил меня прислушаться. В голове у Димы сквозило, как в туннеле метро, но мысленные потоки были разбиты на два главных маршрута. Одни марш­ рут назывался «как бы чего отжать», другой — «как спрятать отжатое, чтобы другие не отобрали». По этим туннелям и двигались его мысли туда и обратно, обратно и туда. Достаточно примитивная, но устойчивая и потому часто встречающаяся в безыдейном пространстве система. Психика его выглядела разбалансированной, сильно искаженной эмоциональной рябью. Это могли быть и наркотики, и азартные игры, и истеричная, но умная женщина-манипулятор. — А почему ты спрашиваешь? — опять повторил Дима, на этот раз он взял выше почти на октаву. — Объясни! Два навозных дымящихся человека уловили Димину напряженность, перегля­ нулись и попытались зайти мне за спину. Я не отвечал, и напрасно, потому что в голове Димы плодились неверные и опасные предположения: Витя, ты что, следишь за мной? Причиной агрессивного поведения Димы был иррациональный страх. Самые разнообразные страхи ходили