Сибирские огни, № 3, 2010

собственно, было неважно, так как я уже понял, что деньги нынче зарабатываются достаточно просто. До самых сумерек я ходил по рядам, задавая барыгам отвлекающие вопросы, стараясь говорить понятно, не переступая рамки их кругозора. — Слышь, — спрашивал я, глядя оппоненту прямо в глаза. — Есть у тебя такие синие джинсы в разводах? — Вареные, что ли? — Ну, типа да. — Ну, есть, — отвечал тот с некоторой ленцой. — Ну и чё? — Мне нужно, — объяснял я тоже с ленцой. — Шестьсот,— с неохотой. — Двести, — с отвращением. — Ха, — недоверчиво. — Мне нужен опт, — нажимал я. — Десять? — он напрягался. — Ха, — презрительно. — Двадцать? Я не отвечал. Теперь пришла моя очередь выказать полную незаинтересован­ ность в сделке. Так было принято у серьезных торговцев. И после серьезной паузы, длиной с сиесту: — Мне нужен вагон. — Деньги? — Тут, — я скашивал глаз на поясной кошелек, к которому из толпы то и дело тянулись чьи-то грязные руки. Оппонент жадно сглатывал: — Я сейчас, жди. В его отсутствие я успевал продать две пары вареных штанов, «бермуды» или еще что-нибудь того рода. Торговец приводил непропорционально широкого человека со свернутым но­ сом и удручающе низким лбом. — Боря, — назывался человек неразборчиво. — Саня, — отвечал я ему тем же способом. — Ну, дак чё? — переметывался с ноги на ногу он. — Давай «бабки». Через полчаса товар будет. — Я бы хотел посмотреть на товар, — отвечал я, поигрывая плечами. — Такие же, как у меня, — продолговатый человек действительно был в крепко вываренных штанах. — Деньги будут, когда будет товар, — я не уступал, потому что уступить — означало здесь проиграть. — Ты что, мне не веришь? — в тоне «широкого» звучала сложная смесь обиды с угрозой. Это явно была наработка. — Нет, — ненапряженно протягивал я. — Я никому не верю. — Ты, я вижу, парень не промах, правильно рассуждаешь, — «широкий» пере­ глядывался с приведшим его продавцом. — Будет тебе товар. Встречаемся в два часа ночи за платформой Девяткино. Приходи один с «бабками». Будем делать бизнес. — По рукам, — отвечал я. За платформой Девяткино находился обширный пустырь, слывший плохим местом еще в те времена, когда я заканчивал школу. Ехать я туда не собирался, в отличие от этих парней, не понимающих юмора. Похожие диалоги состоялись у меня возле табачных и винных палаток. Господа кооператоры, обитавшие на «Апрашке», тонко чувствовали, что кинуть значитель­ но выгоднее, чем торговать. Инстинкт самосохранения, боязнь ответственности, страх перед будущим побуждал государство избавляться от производственных и тор­ ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ВРЕМЯ ВОДЫ