Сибирские огни, № 3, 2010

ся, когда рубашка не застегивается на вороте и руки не сгибаются в локтях. Глупым женщинам нравятся хорошо надушенные, одетые в дорогие костюмы гориллы. Высшие члены «родин» необъемны и малоподвижны, как памятники самим себе. Окажись они одни в лесу или на острове, неестественность их существования сказалась бы моментально, они были бы уничтожены холодом, жарой, зубами хищников, укусами муравьев, страхом перед надвигающейся темнотой. С некото­ рыми так и поступали: вывозили вечером в лес и сажали на муравейник. Утром — никаких следов, кроме бижутерии. Но в городах другие законы: здесь они сами жрут всех вокруг. Без любопытства поглядывая по сторонам, я пересек барочный холл, поднялся красной дорожкой на второй этаж, где царило веселье: кушали канапе, пили шампан­ ское и танцевали, а затем совокуплялись, блевали и гадили. Обычные плебейские развлечения, но дворец есть дворец, тем более дворец Белозерских. Он любому пле­ бейству придавал эксклюзивность и легитимность. Я опустился в тяжелое кресло возле занавешенного малиновой шторой окна, расслабил тело и вынул из уха вату. Сначала я прислушался ко всему сразу. Общий фон оказался плотным, но лишенным формы — макулатура перед переработкой. Я прикрыл глаза и последовательно, слой за слоем, принялся стирать шумы, вызывае­ мые неорганикой. Шорохи платьев, стук каблуков, позвякивание тарелок, звон бока­ лов, потрескивание ламп накаливания... Закончив с неживым, я перешел к живому и животному: рыганью, чавканью, почесыванию, ерзанью, трению задов о стулья, хлюпанью и засасыванию. Слой за слоем, шаг за шагом я добрался до высшей фазы — до звуков голосов, и погрузился целиком в болотце невротического дребезжания, деловитого жужжа­ ния, басовитого попердывания и похотливой трели. Ничего особенного. Общение без пользы и взаимного удовольствия, в процессе которого экскре­ ментов вырабатывается больше, нежели ферамонов. Переработка времени в ничто. Ни одного гения в пределах слышимости. Ни одного безумца, ни одного мошенника от природы, сплошная серость. Ни единой креатуры, ни единой личности, сплош­ ные модели поведения. «Большие» люди одинаковы. Ни к чему не обязывающие высокие посты, одина­ ковый подбор помощников и канцелярских принадлежностей. Недвижимость, счета за «бугром», унылый безубыточный бизнес, записанный на родственников. Хамо­ ватые, дремучие, инертные, склонные к неприятию и эскапизму. Не терпят перемен. Над поверженным противником или коллегой обычно держат большой палец вниз, предпочитая добивать, чтобы не получить удара в спину. И, вместе с тем, легко управляемы и дрессируемы. Пугать их, правда, надо регулярно. Кому-то из них я покивал, не вставая. С кем-то, кто был способен распознавать речь, обмолвился парой фраз. — Как бизнес, Сан Саныч? — Охуитительно! Вчера под себя кусок пляжа взял. А у тебя, Владимирыч? — Отлично. Чага всем нужна. — А как у тебя с этим? — указательный палец, вслед за глазами, наверх. — Кому сейчас легко. — Понимаю. Самого недавно хозяин взял за жопу и отодрал. — А это кто с тобой здесь? Внучка? — Жена. «Вице-Мисс Железная дорога 2008». — Хороша. — Не то слово. Вот сапоги с этими, как его, стразами ей вчера пригнал самоле­ том. В бутике таких, как ей надо, не было, так прямо с Армани и сняли. Прямо на улице. — Молодец. Так с ними и нужно. ВИТАЛИИ ЩИГЕЛЬСКИИ ШЩ]. ВРЕМЯ ВОДЫ