Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ШцМ] ВРЕМЯ ВОДЫ одинокая воля теряется в их суммарном количестве. Воля, собранность и целеуст­ ремленность — ничто в сравнении с волей случая. И если какой-то самовлюблен­ ный придурок утверждает, что в жизни всего добивался сам — не нужно прислуши­ ваться к его словам. Он нагло, цинично врет. Хотя эту ложь очень часто принима­ ют за правду, особенно те, кто плохо живет и много работает. Перефразируя деклассированного классика, произнесем и запомним: лесть и ложь — опиум для народа... Я проснулся от звука будильника. Под тягуче-тяжелые медные звуки гимна «Родины-6». Слова были заимствованы из гимна страны Советов, с поправкой на злобу дня. И мотив был все тот же: под него вытягивались в стальную струну мой отец и мой дед... Музыка — тоже опиум. Опиум для грязных ушей. Ледяной душ — лучшее средство от пережора. Другие методики либо приводят к запою, либо имеют эффект плацебо. Меня этим не прошибешь. Слабонервные начинают мерзнуть, едва взглянув на холодную воду. А с будуна слабонервные все, поэтому надо закрыть глаза, глубоко вдохнуть и резко крутануть кран. — Ох,бля!.. Из душа я вышел живой и наглый. Ничто так не придает уверенности, как мелкие и мелочные победы. Бриться я не стал. Мне бриться необязательно, как и укладчику асфальта. Только по разным причинам. Асфальтоукладчик фигура незаметная, он безымянен, невы­ разителен, одет в оранжевую накидку, чтобы его ненароком не переехал каток... За мной наблюдают многие. Некоторые оценивают степень влияния, потенциал, грани­ цы возможностей. Некоторые — копируют жесты, манеры, целые фразы, чтобы затем подражать, дабы добиться успеха. Мы животные социальные, с ограничен­ ным восприятием. В нашей структуре бреются ежедневно все чины, от рядового до подполковни­ ка. Это дисциплинирует и снижает эпидемиологическую опасность. Эпидемоопас- ность среди кадровых военных на порядок выше, чем у гражданских. В мирное вре­ мя от военных вообще больше вреда, чем пользы. В мирное время армия находится на иждивении общества, как великовозрастный тунеядец, сидящий на шее матери. Кадровый вояка, лишенный воображаемого противника и связанного с ним чувства опасности, разлагается и деморализуется с чудовищной скоростью, теряет бойцовс­ кие качества, становясь источником инфекции, агрессии и угрозы. Чтобы солдат не превратился в животное, его необходимо изнурять непосильными марш-бросками и строевой подготовкой. Последнее не относится к элитным войскам. Любая элита сильна за счет чув­ ства собственного превосходства над прочими. Самомнение элиты поддерживается за счет поблажек и льгот, игнорирования законов и правил, принятых в обществе. Поэтому «скунсы» и «выдры» имеют жилплощадь в городе. А воины спецподразде- ления «БОБР» расквартированы за «кольцевой», в Колтушах, под Металлостроем, на станции Броневая — на всех стратегически важных, но не престижных для прожива­ ния направлениях. Чувствовать себя людьми «бобрам» помогают телевизоры, встро­ енные в стены казарм, жирная холестериновая еда, неограниченное количество бо­ еприпасов и ночные самоходы по деревням, как местная разновидность секс-джо- гинга. За «кольцевую» «бобрам» самостоятельно проникать запрещено, разве на экскурсии в «БДТ» или «Эрмитаж», хотя я о таких не слыхал. «Бобры» не отягощают свои крепкие головы представлениями о культуре и потому не знакомы с понятием нравственного тупика. Долгие рассуждения приводят «бобров» в замешательство. Смерти они не боятся, многие из них даже не осознают факта своего бытия. Ограни­ чение свободы перемещения и ряда других свобод сполна компенсируется правом носить оружие, камуфлированную одежду и подкованные ботинки. Желающих вступить в отряды «родин» с каждым годом становится больше, при том что население страны сокращается. Чем меньше население страны— тем боль