Сибирские огни, № 3, 2010

ше оно нуждается в сохранности и охране. Популяция вооруженных людей сократит­ ся путем естественного отбора, когда одна из «родин» поглотит все остальные. В свое время у чиновников «родин» появилась мода рядиться в камуфляж и возить с собой спецотряды для защиты чести и достоинств, которыми оно (чиновни­ чество) по определению не обладало. Мода сошла на нет после ряда крупных боес- толкновений в клубах и ресторанах. Источниками конфликтов служили водка, день­ ги, шлюхи и нечестный, с точки зрения потерпевшей стороны, их дележ. В результате разборок обычно страдали не рядовые бойцы, а люди зажиточные и покладистые. Неискушенные в жизни высшего света, солдаты принимали за шлюх жен и подружек уважаемых и почтенных персон. Не обладая должной тонкостью восприятия, солда­ ты не отличали гомосеков от педерастов и часто колотили тех самых уважаемых и почтенных персон. Количество и качество физического ущерба У1Р-лицам позво­ лило их носителям на некоторое время забыть о противоречиях естественных мо­ нополий. Тихой безлунной ночью уполномоченные представители тех «родин», ин­ тересы и бизнес которых так или иначе проходили через Санкт-Петербург, встрети­ лись в рощице, примыкающей к Южному кладбищу, где пришли к соглашению о демилитаризации центра города... В общем, бриться я не стал. И причесываться. Я не конторский клерк и не «всегда пожалуйста», чтобы ходить прилизанным. Я не стал завтракать. Это мещанство — завтракать в пять часов дня. Я выпил два стакана ледяной воды с витаминами и пошел одеваться. Небрежность лица (переходящую в пренебрежительность к угол­ кам губ) я компенсировал черной, как космос, тройкой и черным шелковым галсту­ ком в косую серебряную полосу. Я не покупал вещей в магазинах и на распродажах, у меня был свой портной, человек старой закалки, с чувством цвета и формы и естественной, но редкой для его профессии ориентацией. В довершение сборов я уложил в карманы тонкий, почти пустой кошелек, простенький сотовый и прозрач­ ный пакетик с ватными шариками. Вася ждал у входа, топтался возле заведенной машины, изо рта у него валил пар, а рожа была в красных пятнах. — Здравия желаю, Виктор Владимирович! — громко поздоровался он, по-собачьи наклоняя голову, одновременно радуясь, стыдясь и раскаиваясь. — Привет. Нажрался вчера? — Никак нет. За хоккеем выпил немного, — Василий любил, когда я с ним гово­ рю по-простому, размякал, переставал бояться, терял дистанцию и становился от­ кровенным. — Во втором периоде разволновался и переборщил чуть. Все-таки чем­ пионат мира. — Наши? — Просрали. Засудили канадцы, суки. — Время придет, разберемся. — Вы уж не забудьте, Виктор Владимирович. — Не забуду. Давай к Белозерским-Белосельским, к Быдлиным то бишь. На бал. Вася увлеченно рулил, посасывая «Антиполицай», я же мысленно вернулся на подводную лодку Косберга. Это место помогало сосредоточиться. Стоило только воспроизвести внутренности субмарины в мельчайших деталях... Косберг подошел к одной из многочисленных наглухо задраенных дверей и при­ ник глазом к едва заметному углублению. Несколько мгновений он осторожно и внимательно разглядывал что-то, а затем поманил меня длинным костистым паль­ цем. — Смотри, Витя, смотри, — сказал он, даже не пытаясь скрыть охватившего его возбуждения. Углубление в двери оказалось «глазком» с встроенной оптикой, увеличиваю­ щей угол обзора. Там, внутри, были девушки. Группа одинаковых девушек в синих косынках и ситцевых платьях в горошек. Серенькие, полупрозрачные, высушенные