Сибирские огни, № 3, 2010

домах загорелся свет. На территории, подконтрольной «Родине-6», никто не смел воровать, продавать кабель и сдавать в металлолом батареи центрального отопле­ ния. На унитазах появились цепочки, на дверях — ручки, пусть не медные, а силуми- новые, но все же вполне пригодные. Когда общественный порядок был обеспечен, я получил право на личную месть. К мести я был готов, я обладал необходимой информацией, опытным персоналом, был технически и психологически подготовлен. У меня имелся большой опыт отм­ щения, пусть не за себя лично, а за погибшую империю и потерянных преторианцев, населявших ее. Теперь мне предстояло мстить за себя. Вот здесь-то и возникла странная пауза. Теперь, когда все нити паутины были в моих руках, мне оставалось почувствовать, как мое существо наполняется сладким предвкушением расплаты. Но отчего-то мое существо ничем похожим не наполня­ лось, напротив — внутри меня образовывалась сосущая пустота. Я пытался вернуть себя в чувство воспоминаниями. Я вспоминал водяные знаки на зеленоватых акциях роста, которые обменял на жилплощадь, вспоминал ухватки того человека— одно­ классника Маши, устроившего обман. Я вспоминал бледное и вязкое, как недожа­ ренный блин, лицо Снеткова и его бегающие глаза. Я вспоминал друга Репу и его внезапное исчезновение, совпавшее с исчезновением товара. Я вспоминал Машин побег с волосатым Керимом и снова чувствовал, как белоснежный свадебный лиму­ зин, в котором они уезжали от меня в секс-шоп-тур, обдал меня грязью из лужи. И мне казалось, что все это случилось со мною вчера... Я успел выкурить сигаретку без фильтра из старых запасов на «тот самый слу­ чай» и прослушать две композиции из альбома «Disintegration», прежде чем алко­ голь подхватил мое сознание и потянул в омут прошлого... Глава 17. СПРАВОЧНИК ВАХТЕННОГО ОФИЦЕРА Галлюцинации, навеянные паленым алкоголем и неочищенным табаком, каж­ дый раз выносили меня в одну временную точку— точку минимума на экспоненци­ альной кривой, прочерченной на ладони руки, называемой еще линией жизни... — Ответь, Попов, — спросил меня каперанг, — тебе безразлична судьба нашей Родины? — Никак нет, товарищ капитан первого ранга, — ответил я ему, сумев, таки, выпрямиться, и это была чистая правда. — Для меня больше нет различий. Нет судьбы. И Родины больше нет... Косберг рассмеялся зловеще: — Родина, Попов, должна быть у всех, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Ветер раздувал полы его пальто, как паруса, ветер выбивал из-под берета седые пакли. — Мы создадим с тобой свою родину, — произнес он торжественно. — Я не смогу, — ответил я, чувствуя наступление приступа «белки». — У меня нет работы, нет денег. У меня нет друзей. У меня нет жены. У меня даже комнаты нет. Я— лох. — Лох, — подтвердил каперанг. — Именно лох мне и нужен. В армии ты был на перехватах, Виктор? — Да. ЗАС, морзянка, поиск частот, и прочее... — А ну-ка, напой мне «семерку». — «Дай, дай за-ку-рить». — Правильно. Ну, как звучит «тройка»? — «По-шел ты на-а-а ху-у-у». — Молодец, мастерство не пропьешь. Видишь, профессия у тебя есть. И рабо­ та. С жильем на первое время устроимся. Остальное ты сам добудешь. — Зачем это вам, капитан? — спросил я, сравнивая в уме все, что слышал о Косберге, с тем, что услышал от Косберга. — Вы что, голубой? ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ВРЕМЯ ВОДЫ