Сибирские огни, № 3, 2010

Чичиков — приобретатель, он жаждет умножения капитала. «Дворянство в России по большей части тратило, Чичиков копит». «Но эти деньги нужны ему для будущего, подразумевающего созидание », считает Зо­ лотусский. Чичиков мечтает о потомстве, о сельской, домашней жизни с хорошенькой «бабенкой», «да и в поместье, которое он хочет приобрести, ему придется заняться укреплением хозяйства». И. Золотусский приводит факты из био­ графии Гоголя, родственные мечтаниям Чи­ чикова. Поселившись в Москве, на Никит­ ском бульваре, он хочет провести лето в де­ ревне и сообщает это в своем письме к А.М. Виельгорской, надеясь, что та последу­ ет за ним. «Женщина, которой Гоголь пред­ лагает руку и сердце, должна стать не только хранительницей его очага (которого у него пока нет), но и другом, разделяющим его убеждения». Нужно добавить, что домаш­ него очага не было и у Чичикова. Еще одна цитата из «Комментария»: «У Чичикова “сердце, ничем не защищен­ ное”, у автора — тоже. У Чичикова “бессе­ мейное одиночество”, и у Гоголя — оно же. “Счастлив семьянин, у кого есть угол, — ска­ жет он в поэме, — но горе холостяку!”» Или вот это: «У Чичикова одни грехи, у Гоголя — другие». Золотусский сближает Чичикова с Гоголем, сравнивает Чичикова с Гоголем, и это несвойственно традиции предыдущей критической литературы. Более того, Игорь Золотусский на этом не останавливается, и свою любовь к Гого­ лю он переносит на Чичикова. У Золотус­ ского Чичиков — «человек стихии», он чув­ ствует «неугасимую боль сердца», Павел Иванович — «.человек большинства. Жизнь такого персонажа, хочет он этого или нет, неотделима от жизни России». «Вопль Чи­ чикова, раздающийся в кабинете генерал- губернатора “Я человек, ваше сиятель­ ство ”, после которых “слезы вдруг хлынули ручьями из его глаз”, — попытка найти снис­ хождение... попытка грешного, но не конче­ ного человека». В юбилейной речи, произнесенной в Малом театре России, Золотусский добав­ ляет: «Это внезапное признание иным све­ том освещает “подлеца” Чичикова. Дмитрий Мережковский уверял нас, что Чичиков — “черт” ... Но способен ли черт страдать? Или каяться? Перед читателем человек, а не по­ сланец ада». Можно сказать, что И. Золотусский пытается реабилитировать Чичикова перед всей критической литературой, перед всеми читателями, создает новое толкование обра­ за. Происходит закономерная трансформа­ ция. Меняется Гоголь от первого тома ко вто­ рому, меняется Чичиков, его афера отступа­ ет на второй план, меняется Игорь Золотус­ ский, делая в результате 30-летней исследо­ вательской деятельности, скрупулезного изу­ чения текстов, совместной полнокровной жизни с героями гоголевских произведений неожиданные находки. И к этому он прихо­ дит закономерно, постепенно накапливая материал. Каким был Чичиков в толковании писа­ теля Золотусского до появления нового «Ком­ ментария»? Он не «отъявленный и прожжен­ ный плут»3: доверился Ноздреву, из-за бабы поругался со своим компаньоном и был из­ гнан со службы. (Разве может расчетливый аферист совершать такие ошибки?) Чичи­ ков— человек, который в сердцах может вос­ кликнуть «сердечные мои», размышляя о судьбах неизвестных ему дотоле крепостных мужиков. Но он, конечно, «все-таки созна­ тельный пройдоха», «мелкий бес» (правда, в сравнении с магом-юрисконсультом, «этим орудием сатаны, вышедшим из недр преис­ подней»). Теперь Золотусский поворачивает Чи­ чикова лицом к читателю, и перед ним пред­ стает новый Чичиков: не бес, но человек, способный к покаянию, одинокая душа, зап­ лутавшая в потемках, ищущая выхода. И эта интерпретация литературного героя удиви­ тельным образом сливается с историей ме­ таний души самого Гоголя. Неслучайно эпиграфом к книге Игорь Золотусский берет цитату из статьи Гоголя «Четыре письма к разным лицам по поводу “Мертвых душ”». «...Все мои последние со­ чинения — история моей собственной души». В «Мертвых душах», создававших­ ся на протяжении последних шестнадцати лет жизни писателя, как в зеркале, отрази­ лась трансформация сознания Гоголя, ко­ торая неизбежно повлекла за собой транс­ формацию образа главного героя и всего замысла и идеи поэмы. «Сама поэма пере­ ходит от описания проделок Чичикова к спа­ сению его души», — делает вывод автор «Комментария». Возможно, концепция И. Золотусского небесспорна. Но она обстоятельна, мотиви­ рована, дает огромный стимул к размышле­ ниям, поиску, наконец, она разрушает уста­ новившиеся стереотипные подходы к вели­ кой поэме. И мы убеждены, что чем более глубоко и внимательно в дальнейшем будут исследовать текст поэмы, пытаясь опровер­ гнуть Игоря Золотусского, тем больше бу­ дут с ним соглашаться. 3 Золотусский И.П. Гоголь. — 5-е изд. — М.: М олодая гварди я, 2005. 485 с.: ил. (Ж ЗЛ : С ер. Биогр., Вып. 961) — стр. 219.