Сибирские огни, № 3, 2010

ком... не нажить миллиона... И не дастся ему тотальный цинизм, который так необходим на пути к успеху». И хотя речь здесь идет о Павле Ивановиче, читатель понимает, что Наполеон тоже здесь присутствует. Игорь Золотусский свободно группиру­ ет материал, но обращается с ним бережно. Он допускает различные сопоставления и аналогии, но в тоже время точен, а аргумен­ тация его основательна и убедительна. В сво­ ем вольном исследовании И. Золотусский остается верен себе как биограф Гоголя. Его комментарий — это размышление художни­ ка, вполне осознающего масштаб Гоголя, о творении «собрата по перу». Все повествование носит характер до­ верительной, неторопливой беседы с чита­ телем. «Мы думаем, что знаем поэму Гого­ ля хорошо. Но это не так...» «Мы отправля­ емся в путь по следу Чичикова...» «Мы от­ правляемся в страну, знакомую почти каж­ дому с детства...» «Давайте почувствуем себя в дороге, на которой нас ждут открытия в тех местах, где мы побывали не раз». Этот посыл, заложенный в авторском вступлении, обращает читателя еще и к жан­ ру романа-путешествия. Путешествие предполагает прохождение определенного пути. Путь может лежать между странами и континентами, может связывать ступени раз­ вития личности. В «Комментарии» Игоря Зо- лотусского читатель путешествует по вымыш­ ленному гением Гоголя миру, встречается с его обитателями и чувствует себя уверенно в компании с опытным проводником, знающем об этом мире больше кого бы то ни было. И лишь единожды от спокойного, не­ спешного разговора Золотусский поднима­ ется до высокой патетики. Это происходит в финале, в новелле «Лирические “намеки”», наиболее драматичной из всех, имеющей больший в сравнении с другими новеллами эмоциональный накал. Речь идет о выборе Гоголя. Текст начинает звучать мощно, многоголосо, как заключительные аккорды некоего Реквиема. Писателю удается передать атмосферу напряженной и ожесточенной борьбы, про­ исходящей в душе Гения. И. Золотусский находит средства для передачи накала страс­ тей, предшествующих роковому событию — сожжению второго тома. Читатель ощущает особенность момента, понимает его необра­ тимость, но Золотусский, в лучших традици­ ях древнегреческой трагедии, уверенно ве­ дет к мысли, что это Промысел Божий. И значит, так было нужно! Много места уделено в «Комментарии» расшифровке важнейших образов-симво­ лов. Поэма наполнена символами. Это до­ рога и путь, колесо, смерть и бессмертие. И. Золотусский помогает читателю осмыс­ лить их, проникнуть в ткань поэмы, оценить ее по-другому, уже вооруженным глазом прочитать произведение. Интересны, неожиданны, но и убеди­ тельны рассуждения о колесе: «По первости оно катится туда, куда ему велят, но вскоре начинает “колесить”, т.е. путать планы Чичи­ кова и плутать». Колесо в повествовании Зо- лотусского выходит из подчинения челове­ ку, вырастает до масштаба Рока, способно­ го менять судьбу героя, менять ход самой поэмы: «Итак, пришла пора колесу предпри­ нять свои меры». И наконец, колесо разрас­ тается у него до размеров самой поэмы, ста­ новится равновеликим ей. Это уже «Поэма о колесе» (так и называется новелла). В новелле «Смерть, покой и бессмер­ тие» исследователь осмысливает тему смер­ ти, разыскивает ее следы на страницах «Мер­ твых душ». От покойника прокурора, узнав­ шего перед смертью о странных покупках Чичикова, приводит нас в кабинет Плюшки­ на, где происходит встреча с духовной смер­ тью и предвестием смерти физической — старостью. От мысли о смерти вслед за Го­ голем Золотусский подводит нас к мысли о том, что после смерти. Так на страницах «Комментария» появляются размышления о церкви, которая во втором томе становится «центром, организующим вокруг себя рос­ сийское пространство», и о религиозных ис­ каниях Гоголя. «“Прижаться к Богу” — вот чего желает все его существо», — пишет И. Золотусский. Наконец, И. Золотусский исследует се­ мантику слов «дорога» и «путь». «Дорога — понятие географическое, путь — духовное». «Дорог много, а путь один». «Пути и дороги автора и его героя сходятся, — утверждает Золотусский. — Великая поэма строится в самом Гоголе, который не отделяет ее от себя, а себя — от Чичикова». И вот здесь Золотусский предлагает читателю новое по­ нимание поэмы. Объектом авторского исследования комментария «Я человек, Ваше Сиятель­ ство» являются второй и первый тома «Мер­ твых душ», а главными героями — Гоголь и Чичиков. Причем, кто из них главнее, — ска­ зать трудно. Игорь Золотусский пишет: «Если вглядеться в ход второго тома, пути Чичико­ ва и Гоголя, как неэвклидовые прямые, пе­ ресеклись». И в тексте можно найти много аналогий, подтверждающих эту мысль. Прежде всего, это история одинокого человека Чичикова. «Без матери и, по суще­ ству, без отца должен был он вступить на дорогу жизни», имея в запасе одну крепост­ ную душу, дворового горбунка и лошадь «сороку». Так же и Гоголь вступал на жиз­ ненное поприще без отца, вдалеке от мате­ ри, с одним крепостным, без службы и без денег в кармане. Вся жизнь Гоголя — это тоже история одинокого человека. »!