Сибирские огни, № 3, 2010

Правда, первые поэтические опыты случились много раньше и были довольно со­ мнительными. Помнится, будучи первоклассником, затратив неимоверное количе­ ство усилий и времени, я аккуратно переписал в тетрадку стихотворение М. Лермон­ това «Белеет парус одинокий», после чего вышел с ней во двор, где без угрызений совести предъявил пацанам данное произведение как собственное творение. Надо признать, публика была не слишком просвещенной — никто не уличил меня в плаги­ ате. Это первый и, надеюсь, единственный случай, когда я сознательно выдавал чу­ жое за свое. С 8-го класса я уже регулярно читал журнал «Юность». Там в начале 60-х помещали свои произведения молодежные любимцы А. Вознесенский, Е. Евту­ шенко, Б. Ахмадулина, Р. Рождественский. И на газету «Кадры стройкам» обращал внимание, потому что там печатались стихи еще неизвестных мне В. Малышева и Н. Закусиной и других ныне давно забытых авторов. Не верьте тем, кто говорит, что пишет для себя. Это кокетство и лицемерие. Каждому хочется представить свои произведения современникам и потомкам, каж­ дый стремится к публичности. Жажда пусть не славы, но известности в пределах двора, класса, школы, района томит всех, занимающихся словесным рукоделием. Я пришел на первое заседание с волнением и ворохом своих виршей в школьной тетрадке. Кроме меня, еще человек 15 обоего пола набилось в общем-то небольшую комнатку на первом этаже главного корпуса. Были такие же молодые, как я, но при­ сутствовали и субъекты уже далеко не студенческого возраста, но в то же время еще бодрые духом. Как позже выяснится, им не хватало заседаний литобъединения при редакции газеты «Молодость Сибири», проходящих раз в неделю, поэтому они со­ бирались еще и в СИБСТРИНе, тем более что здесь учились несколько ярких поэтичес­ ких дарований городского масштаба той поры. Это Валерий Малышев, Нелли Закуси- на и Сергей Донбай... Кроме местных стихотворцев, сюда приходили регулярно Нина Грехова, Люда Семейкина, Иван Овчинников и Адольф Белопашенцев из педагоги­ ческого института. Почему-то именно из педагогического. В других вузах поэтические таланты или не расцветали, или просто пребывали в безвестности. (Лишь в 1968 г. на лито обнаружился десант поэтов из НГУ в лице С. Ларченко, И. Бухбиндера и будуще­ го знаменитого диссидента В. Делоне.) Кроме того, регулярно появлялись Геннадий Карпунин и второй Геннадий — Абольянин. Атмосфера была довольно свободная, благожелательная. Начинали читать стихи по кругу. Я каждый раз трепетал, когда оче­ редь доходила до меня. Читал, заикаясь: при внешней развязности и спортивности был очень неуверенным и ранимым... Тут же начинался и обмен мнениями по поводу услышанного, проводился скоротечный анализ предъявленных текстов. Мне, как ка­ залось тогда, доставалось сначала больше всех. Обрушивалась лавина едких критичес­ ких замечаний. И рифмы хромают, и сравнения банальные, и размер не выдерживает­ ся... Оказывается, мало писать стихи, о них надо еще уметь говорить. Я не умел. Бор­ мотал что-то нечленораздельное. Обижался, хотя и чувствовал: все упреки справедли­ вы. Только Нина Грехова сказала о моих первых сочинениях что-то позитивное. «Сти­ хи, конечно, слабые, — отметила она, — но, тем не менее, у них есть нечасто встреча­ ющееся качество: они не оставляют равнодушным, трогают, волнуют...» Кроме того, была замечена высокая насыщенность моих стихов метафорами. Раскритиковать-то раскритиковали, но чем-то я приглянулся старшим и более опытным стихотворцам, и через пару месяцев, которые для меня не прошли бесследно, меня пригласили на ли- тобъединение при областной газете «Молодость Сибири» и вообще втянули в свою компанию. Это, безусловно, был уже другой, более высокий уровень. А надо при­ знать, первые похвалы, которые вызвали мои еще откровенно слабые тексты, вскру­ жили голову, и я заболел: начал жить одними стихами, совершенно забросив учебу, спорт, общение с друзьями во дворе. У меня возник другой круг общения, другие дру­ зья, с которыми я не только отмечал праздники, но и встречался чуть ли не каждый день. И, в конце концов, грянул гром. Я оказался не в СИБСТРИНе и не в литератур­ ном институте, студенчество в котором мне пророчили, а был призван в Советскую Армию. Поэтическая жизнь в Новосибирске в 60-е била ключом. Местами повышен­ ной концентрации ее были Главпочтамт и кафе «Снежинка». Стихи звучали везде: и в студенческих общежитиях, и в появившихся в эти годы молодежных кафе «Под­ снежник» и «Веснушка». Там тогда еще не властвовали духи общепита и коммер­ ции. Там собирались студенты, и можно было провести долгий зимний вечер с бокалом сухого вина и чашкой кофе, дискутируя о чем угодно. В том числе и о