Сибирские огни, № 3, 2010

Нет взгорка, что б не был в почине, в заводе, Нет имени, что б не озвучила Чудь: Алтай, Светлояр, Златогор, Беловодье, — Андроновской бронзы начало и путь. Умолкли легенды, забылись преданья, Последний свидетель, ты тоже молчишь, Текущий от Яра по древней Яркани Яр-теч белоярый, великий Иртыш. На этих брегах полудиких, на стыке Страны оловянной и медной страны Дымились плавильни, и грозные лики Богов огневых были мрачно темны. Здесь некогда время варило, месило Ту дымную правду в огне и золе, Что бронза — не боронь, не бранная сила, Когда её больше, чем надо земле. — Когда под камланье кобзы и варгана, Почуяв порыв окаянной орды, Трёхсолнечный оттиск на бубне шамана Послал её в бездны судьбы и беды. — Когда из глухого чудского горнила Сородичей вывел к заветной стране Всё тот же Атей ли, Атис ли, Атилла, —- Извечный отец на победном коне... Погасли костры у родного порога, Чтоб где-то иной темноте присягнуть, И в прахе и тлене исчезла дорога, Андроновской бронзы загадочный путь... Давно опустели чудские разносы, Где в тысячелетних размывах дождей Сочились лазури, текли купоросы, И медь осаждалась на грудах камней. И только порой из-под шахтных подпорок, Обрушенных некогда тяжестью гор, В кремнистой пыли подберёт археолог Чудской боевой ладьевидный топор, Он древен, тяжёл, он спокойно бесстрастен, Но странно знакомо глядит из веков Суровый орнамент меандров и свастик Со стенок чудских погребальных горшков. Исчезло без имени древнее племя, В чьей нынче крови ты и в чьём языке? Зачем то и дело смещается время И мнится родное в твоём далеке? ЕВГЕНИЙ КУРДАКОВ ДВЕ ПОЭМЫ