Сибирские огни, № 3, 2010

СВЕТА КОФ Я й ) ОТДЕЛЕНИЕ № 7 — Je suis ègoiste (а я эгоистка), — ответила я. — Так тем более подумайте о себе! В этот момент в ее кабинете раздался стук в дверь, снова звонок телефона, затем какой-то женский голос пожелал ей хорошей субботы. — Celon ma connaissance (насколько я знаю)... есть как бы «дырка» в законе, — сказала я. — В Талмуде самоубийство разрешается тем, кто попал в плен. Я чув­ ствую себя пленницей ситуации. — Я не понимаю, — сказала женщина, — вы хотите получить разрешение? — Нет, — ответила я дрогнувшим голосом, — напротив. Хочу аргументы про­ тив, но с религиозной точки зрения. — Хотите так? Пожалуйста. Ваши поступки, решения вам принадлежат. Но ваше тело вам не принадлежит. Ваша жизнь вам не принадлежит. Они принадлежат Б-гу. В нашей религии нет понятия «судьба». Поднимитесь, потянитесь к Б-гу, и вы измените ход событий, — словно физически иссякнув, директриса набрала воз­ дух. И продолжила: — Вместо того чтобы, совершая самоубийство, упасть ниже некуда. Когда в очередной раз зазвонил ее мобильник, она объявила детям, что задер­ жится на час. Затем рассказала мне древнюю историю о раввине, которого римляне, завернув в свиток Торы, подожгли. Ученики кричали горящему раввину: «Rebbe! Вдохните дым, и ваши мучения сократятся!» А он отвечал: «Даже сгорая, не уйду ни минутой раньше». Разговор мой с ней продолжался еще час, крутясь вокруг моей беды. Затем она дала мне номер своего и без того все время звонящего мобильника. — Appelez-moi (звоните), — сказала она. А потом жизнеутверждающе: — Vous sortirez de ce cercle (вы выйдете из этого круга)! И вот, шесть дней спустя после того разговора, я все-таки сидела на крыльце дурдома. В три часа еще предстоял разговор с главврачом. Это оказался дяденька в старо­ модном клетчатом костюмчике, несмотря на свой маленький рост, напоминавший Евстигнеева в роли врача. Спокойный, внимательно смотрящий поверх очков. Мне предстояло три дня доказывать ему и женщине-психиатру, что все в порядке, опас­ ность миновала, о самоубийстве и речи быть не может. Одним словом, мне предсто­ яло три дня их обманывать. — Может, вам лучше побыть здесь еще дней десять, стабилизироваться? — то и дело повторял главврач. -—Незачем, — убеждала я. -—Просто незачем. Беседы с немецкими психиатрами не приносили ровным счетом ничего, кро­ ме, разве что, усталости. За каждым их вопросом виднелась схема, очевидная, не­ применимая. Например, желая «раскопать», страдаю ли я комплексом вины, спра­ шивали: — Sehen Sie das Geschehene als Strafe für irgendetwas (рассматриваете ли вы случившееся как кару за что-нибудь)? — Nein, ich sehe es einfach als etwas, was nicht hätte passieren dürfen (нет, рас­ сматриваю это как что-то, что просто не имело права произойти). — Und im Allgemeinen — geben Sie sich oft die Schuld (а вообще, по жизни, часто обвиняете себя)? — Нет, всегда обвиняю других. Психиатр вычеркивала что-то из списка, щелкала ручкой. То и дело нависала мучительная для обеих сторон пауза. — A Essstörungen (проблемы с едой) когда-нибудь были? — Ну, были... — Какие?