Сибирские огни, № 3, 2010

металлическая лестница. С вешкой наперевес, на конце которой был закреплен от­ ражатель, я после нескольких неудачных акробатических этюдов на лестнице все- таки добираюсь до места. Следующим местом замера было устье скважины, отметка которой отсчитыва­ ется от нижнего флянца колонной головки. По забитой промороженным грунтом решетке настила, под которым зияет пустота земного провала, подхожу туда и ста­ новлюсь так, чтобы Рома мог разглядеть вешку и снять отсчет по тахеометру. Прика­ саюсь к мрачной толстостенной трубе, уходящей на несколько километров в темное чрево земли — не очень приятное ощущение того, что ад где-то рядом... Установили на определенном расстоянии друг от друга две треноги, на которых теперь несколько дней будут закреплены навигационные приборы. Задача у Ромы сложная и ответственная: каждое утро включать их и каждый вечер выключать, а на ночь ставить на зарядку. С больной спиной это не так-то просто. К вечеру буря стихла, показалось солнышко, а к буровой подъехали ненцы из общины Тэсидо на двух нартах: круглолицый Семен в темных плексигласовых мото­ циклетных очках и стеснительный узколицый Еля. Оба в оленьей тундровой верхней одежде — совиках. Рома спрашивает: нет ли у них чего-нибудь интересного, то есть рыбы или оленьего мяса. Впрочем, насчет мяса это он так спросил, брать не собира­ ется. Ну, как это: у ненцев и нет ничего такого? Еля и Семен переглядываются, улыба­ ются и согласно кивают Роме. Наутро меня ждал желто-черный бульдозер с широкими гусеницами (бо­ лотник) и здоровенным отвалом. За рычагами ■— худой усатый мужичок. «Алек­ сандр», — чопорно представляется он мне. А фамилию его тут все знают, вся тундра. Майоров — его фамилия. И потому вся округа кличет его Майором. На северах трудится с юности. Когда-то начинал матросом, ходил севморпутем до Тикси. В со­ ветское время работал в этих же местах — в Заполярной экспедиции. Трудился в Бодайбо у старателей. Побывал и на разведке Ванкора. Нам было о чем повспоми­ нать, пока неторопливая наша землеройная машина бороздила из конца в конец местные снежные просторы, исполняя несвойственные ей функции вездехода. Майор дорогами ездить не любит. Болотник по снегу идет гораздо мягче, чем по наезженной колее, где все внутренности наши находятся в перманентно сотрясен­ ном состоянии: нас методично потряхивает так, что нижняя моя челюсть непроиз­ вольно бьет по верхней, а шарики глаз сами собой прыгают внутри глазниц в разные стороны, аки взбесившиеся зайцы. М-да, Роме с его спиной здесь точно было бы несдобровать. Навстречу нам желтеет посреди снегов еще один болотник — бульдозер до- рожно-строительного отряда. Бульдозерист с понурым лицом объясняет что-то Саше Майору. Тот кивает головой, мы разворачиваемся перпендикулярно гусени­ цам дорожника и отвалом, как молотком, методично с разгона лупим по гусянке бедолаги. Ага, получилось. Коллеги скрепляют прощание рукопожатием, и мы отправляемся к поселку дорожников, дабы сообщить о поломке их машины, по­ скольку раций на бульдозерах нет, а ждать другой случайной машины — неизвес­ тно сколько. Добираемся через пару километров до поселка дорожников. Поселок пуст. Все вагончики открыты, но людей в них нет. Только жалобно скулящий черный кобель боязливо смотрит на нас возле крайнего вагончика... На снегу— примерзшие капли крови. В псину, по-видимому, недавно стреляли. Через некоторое время откуда-то появляется дизелист: маленький круглый бородач. Он меланхолично выслушивает Майора и приглашает нас на чай. Мы не возражаем хозяину. А собаку, по мнению дизелиста, подстрелили талабайцы, то есть ненцы — на местном буровом наречии. Очень они не любят собак в тундре, особенно чужих. Поскольку те начинают охоту за всяческой тундровой дичью, пугают оленей. Ненцы всех предупреждают, чтоб в тундру собак не брали. ЭЛЬДАР АХАДОВ Щ ЩЕМЯЩЕЕ ЧУВСТВО ДОРОГИ