Сибирские огни, № 3, 2010

ВИКТОР БРЮХОВЕЦКИЙ БИТОЕ ДРОБЬЮ КРЫЛО Позабытые Богом и властью места. Ни костров, ни коней и ни звона косилок, И обрывком пеньковой веревки верста Нас манит для расправы в соседний осинник. Мне абстрактную песню не знать и не петь. Я всей кожей к земле так сумел прикипеть, Так влюбился в ее черноземы да глину, Что когда вдруг пойму: не могу воевать, Упаду в ковыли, как в большую кровать, И уйду в это Шар с головой, как в перину. * * * КамАЗ отползает в кювет. Застревает. И небо дождем чернозем засевает. Горят палисады созревшей калиной, И племя сайгачье ковыльной долиной Сквозь мглу дождевую то дальше, то ближе. И кот на карнизе, и ворон на крыше, Согбенный старик, отрясает крыла — Две тощих души на квадрате села. Все пусто, и мокро, и так некрасиво... И лишь за мостом, за распаханной гривой, В плаще, как в хитоне, Господь на Руси! Идет агроном и не тонет в грязи. * * * БорисуДруяну ...Тепло костра. Тревожное, сырое Шуршанье камышей у берегов, Собаки лай за дальнею горою, И свет звезды, и больше ничего. Как будто я сюда пришел из мрака Затем, чтобы ладони обогреть, Звезду увидеть, выслушать собаку, В огонь подкинуть дров и... умереть. ЛЕТНИЙ ДОЖДЬ Он зашумел сначала по верхам, Потом деревьям вымочил коленки, И первые серебряные деньги Рассыпал по зеленым лопухам. Загоготала птица невпопад. Петух забрякал шпорами и смылся, Из-за ограды в небо ветер взвился