Сибирские огни, № 3, 2010

Пучком травы и рухнул в палисад. И началось! Разорванный, кривой, Он закружил, вскипая темной силой, И все дома в селе перекосило; Журавль деревянной головой Задергался, и цепь загрохотала. Ударил гром, и все нездешним стало, И от удара встало на дыбы! И даже телеграфные столбы Прямые на мгновенье покривели... И захлебнулся небом водосток! Минуту... пять... Но вот уже восток : Очистился, и ласточки запели! И вышли мы смотреть, как за селом Летала туча с белым помелом. * * * Просыпаюсь. Умываюсь. Утро. Лето. Коростель. Я в коровах разбираюсь: Эта нетель, эта тель. Это мерин, в смысле, лошадь, Это кнут, пастуший бич. Я с бичом вхожу на площадь: Пошевеливай, Фомич! А Фомич бугай что надо! Белый галстук, рыжий фрак. Он обнюхивает стадо, Потому что надо так. Не бодлив, кольцо не вдето, Мыкнет— волны по воде! И при нем шестое лето Волки ходят черт те где... Он идет— на шее складки, На хребте несет зарю, Он вдыхает запах сладкий Через левую ноздрю! Ну, пошли... Телята, мамы... Бык вожатый в голове! Я иду последний самый, Бич змеится по траве. ВИКТОР БРЮХОВЕЦКИИ БИТОЕ ДРОБЬЮ КРЫЛО