Сибирские огни, № 3, 2010

— А ты думал — кто? — прогоготал он. — Обезьяна в трико? — Как же вы здесь?.. — Нормально. Это мой остров. — А как же Родина? — «Родина» пришвартована. — Нет, я имею в виду нашу, шестую. — Это долгий разговор, может быть, я присяду?— Косберг уселся в свободный шезлонг между мною и Катей. — Конечно, — с запозданием согласился я. — Тогда представь меня свой спутнице, — скомандовал он, выкладывая из рюк­ зака, который висел у него на плече, коробку сигар, минеральную воду, бутылку капитанского рома и пластиковый пузырь со льдом. — Это Катерина, — сказал я без помпы. — А это каперанг Косберг. — Теперь просто Косберг, — поправил меня он, закончив сервировку тремя глубокими бокалами, после чего на минуту затих, сосредоточившись на разжигании курительной трубки с длинным лакированным мундштуком. — Военное время за­ кончилось. — Очень приятно, — ответила Катя. — И мне, — каперанг выдул густое ароматное облако. — А главное — что ему. Я бы на его месте тоже наделал глупостей. Давайте выпьем за встречу. — Мы, пожалуй, воды, — я посмотрел на Катерину. — У нас есть кое-какие дела. — Понимаю, собираетесь завести папуасиков. Дело хорошее. Ну а мне уже поздно по возрасту, поэтому я просто выпью. Косберг бросил в свой бокал пригоршню льда, залил доверху ромом и, запустив круговым движением руки «винт» в бокале, выпил все до последней капли. Не ус­ певшие растаять кусочки льда он отправил себе за шиворот. — Жарко тут, особенно после первой бутылки, — подмигнул он. — Давайте пять минут помолчим, посмотрим на море. Море дремало, блестело под солнцем. Ни одной черточки, вплоть до самого горизонта. Море, казалось, затопило собой всю сушу. Глядя на мир с этой точки, становилось понятно, что нет больше суши, кроме этого острова. — Косберг, — прервал я молчание. — Я, кажется, понял. — Нет, погоди. Перед тем, как приступить к практике, давай закончим с теорией. Родина. Что ты понимаешь под этим словом, Виктор? — Это место, где человек родился, где сложился, где возник этнос, — выдал я все, что знал. — Об этносе сразу можешь забыть. О том, что сложился, — тоже. Теперь к слову «место». Родина — это понятие, а не территория. Это не набор предметов и людей, язык которых ты понимаешь, людей, которые кажутся тебе знакомыми. Роди­ на — это не четыре китайских ресторана в престижных местах, не дачный участок в Кирилловском, не лесные делянки с хвоей, не жирная нефтяная лужа у ног, не газовая труба у носа, не Тверь и не Москва. Ее структура иная. Если хочешь знать, она всегда там, где ты. Чтобы понять это, мне понадобилось сперва умереть под водой, — Косберг отхлебнул рому и кашлянул. — А затем умереть на берегу. Но не в этом дело. Родина у каждого своя, Виктор! Для меня Родина это моя подводная лодка и только; но когда я встаю на рейд — Родиной становится весь океан. Каперанг замолчал, раскуривая погасшую трубку. Он делал это очень умело, и вскоре ароматные облака потекли на восток. Косберг проследил их полет и про­ должил: __Я уже старый, Виктор. Я многого не могу понять и почувствовать. Но ты, Виктор, еще обязан думать и чувствовать шире. Эта девушка с тобой — та самая Катерина? ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ВРЕМЯ ВОДЫ