Сибирские огни, № 3, 2010

— Да. Вы же только что познакомились. — Ну, Виктор, не обессудь, такой тут ром. Так вот сейчас вся твоя Родина— это ее зад. А с другой стороны, твоя Родина — это весь мир. И то, и другое безгранично прекрасно. Не будь дураком, живи. — Зачем же тогда вы возили деньги в Москву? — Я ничего не возил. Ну, может быть, один раз. Отвез один раз и понял, что они нас дурачат. Понимаешь, Виктор, Москва— это не город, не столица империи. Там нет людей, Виктор. Там люди — не люди, а функции, функции денежных аргументов. А Москва — просто перевалочный пункт. Я догадался, что деньги, которые мы с тобой отправляли в Москву, там не задерживаются. Их тоже отправляют куда-то, но уже не грузовиками, а самолетами. Когда я это увидел, Виктор, я умер опять, как тогда в батискафе, умер уже как гражданин. Я понял, что наша Родина не может быть там. И я стал искать ее. И нашел, как ты теперь видишь. Тебе нравится здесь, Виктор? — Да, — без раздумий ответил я. — А вам, Катерина? — Да, — Катя посмотрела на меня и облизнулась. — Тогда все это ваше, — развел Косберг руками. — Берите. — А вы, каперанг? — А я дожидался вас. Сейчас я допью бутылку, запущу ее подальше в кусты, докурю и отправлюсь в плаванье. Мне по душе это место, но, боюсь, на берегу я сбухаюсь. К тому же, «Родина» давно готова и просится в кругосветное. Так что прощайте! — Косберг, мы увидимся снова? — спросил я, едва не всхлипнув. — Может быть. Все может быть...