Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ífftófy, ВРЕМЯ ВОДЫ Эпилог Мы добирались до острова целую вечность. Сначала самолетом, который, как мне показалось, просто застрял в сгустках багрово-синих туч. Потом тряслись в душ­ ном автобусе вместе с папуасами и их домашним скотом. Затем болтались на корме огромной моторной лодки, где я то и дело свешивался с борта, делясь с океаном скромным пайком. Если я засыпал, то ненадолго. Во сне мне чудилась погоня: какие- то невзрачные, но быстрые люди бежали за мной, догоняли, хватали за руки и надева­ ли на голову мешок. Катерине качка была нипочем, она жевала тунца, пила «Петит-шаблиз» из бу­ тылки и читала комментарии Набокова к роману «Евгений Онегин» на английском. Последнее испугало меня всерьез. Когда мы наконец сошли на берег (это был горячий белоснежный песок), я попробовал убежать от нее, но не смог: моя голова закружилась, и, чтобы успоко­ ить колебания внутри, я замер, облокотившись о шероховатую пальму. С одного из деревьев раздался пронзительный смех, напомнивший мне о Родине. Я не стал под­ нимать голову. Кто смеялся — обезьяна или попугай — и над кем — мне было безразлично в ту минуту. Катя сбросила с себя туфли (шпильки застревали в песке) и строгую колониальную двойку, облачилась в невесомый полупрозрачный хитон цвета спелой лесной земляники, цвета и запаха ее губ. — Что ты чувствуешь? — спросила она, прислонив к моему паху обтянутое алым шелком бедро. — Я хочу пить, — ответил я, вздрагивая. — Пойдем, до бунгало недалеко, — сказала она и погладила мою спину своей волшебной рукой, вверх-вниз, вверх-вниз. Ее прикосновение помогло — все во мне поднялось и наполнилось силой. Она гладила меня, и мы шли. Это был физиологический феномен, приятный и необъяс­ нимый. Бунгало нехотя приближалось. Двухэтажная бревенчатая постройка с веран­ дой, оборудованной под летний бар. К стойке сбегались семь столиков, проткнутых посередине пестрыми зонтиками. Все свободны. Вокруг них росли пальмы с бана­ нами. В центре участка в песок был врыт псевдо-тотемный столб с вырезанным на нем чем-то многоруким, многоглазым и улыбающимся. Позже я узнал, что это было основное и единственное строение острова. Очи­ щающий минимализм, раскрывающий бесконечность пространства. Несбыточная мечта человека, запертого в душной коробке посреди кровожадного города. Точка между небом и морем. — Точка свободы, — сказала Катя. «Умна, — подумал я, — умна и хороша, мне будет с ней удобно». Добредя до первого столика, я опустился в шезлонг, Катя села напротив, скрес­ тив гладкие голые ноги. Обезвоженная, непричесанная, в имитирующем одежду хи­ тоне, она казалась божеством и животным одновременно. — Погоди, я устрою тебе, — сказал я сдавленным голосом. — Вот только не­ много попью. — Торопись, — улыбнулась Катя. — Эй, гарсон, принесите воды! Из-за стойки выпрыгнул смуглый, обросший белой бородой человек в гавай­ ской рубахе и направился к нам, изображая руками какие-то знаки. — A cup o f water, boy, — попросил я. — Не понимаю, — осклабился он. — Воды! — повторил я на уже неродном. Сам возьми, ответил мужчина и смахнул с лица прядь длинных седых волос. — Косберг? — я подпрыгнул в шезлонге.