Сибирские огни, 2008, № 10

2 Не широка, но глубока река на окраине дачного поселения. Ветер срывает не- ктарный дух с цветочного ковра на том берегу и волнами гонит его вместе с пчелами сюда, к Любке (она волшебница). Любка не умеет плавать. У нее синдром, как она говорит, с детства. Она тонула в младенчестве, и папа успел ухватить ее за мизинец... Трогательная фантастическая история. Два предложения: «Любка не умеет плавать» и «Рыцарю фортуна дарит слу­ чай» — это одно и то же. Рыцарь бросается в стихию (вялая, еле текущая вода), чтобы сказать с того бере­ га, подняв букет над головой, негромко и небрежно: — Тебе! — Спасибо. Как же ты теперь?.. — волшебница советует: — Приторочь его к своему седлу... Заткни его за плавки и плыви осторожно. Как смешно, недостойно... — Тогда возьми его в зубы, что ли. Я не против цветов, но мне не нужны утоп­ ленники! Опять цирк. Хорошо. Но тогда он искусный фокусник, а не клоун: букет сух и весел, покачиваясь в такт движениям однорукого пловца, гордо плывет над гибельной пучиной. — Ух, как ты умеешь! — кричит восхищенная Любка. — А тебе не трудно? Тогда он переворачивается на спину и плывет вовсе «без рук», работая одними ногами, мечтая: «Что тебе за это?» — «Поцелуй... в щечку!» — Рыцарь шутит, но она поймет, что он серьезно. Несколько минут, пока плывет безрукий Рыцарь, перед его глазами нет Любки, есть только небо с жидкими пятнышками облаков. Угадать место берега, где сидит Любка, опустив ступни в воду, нетрудно. Причалить и резко обернуться, выставив перед собой букет, сухой и веселый, — тебе!.. Рядом с Любкой, как маг из пустоты, оказывается сидящим дядя Аполлон, по лицу которого блуждает его универсальная улыбка— наверное, только что закончил рассказывать «смешной случай». Любкино лицо испорчено такой же неумной гри­ масой, что для нее не характерно. — Спасибо, племянничек! — говорит дядя Аполлон, забирает предназначен­ ный не для него букет и рассеянно погружает в цветочный сноп все свое лицо.— Да просто у меня удочка там, в кустах. Я тут рыбачу. Вы, молодежь, мне, между про­ чим, всю рыбу распугали... Это, знаете, как один рыбак идет по пустыне — бац! — соленое озеро. И на берегу аксакал сидит. «Рыба есть?» «А куда ей отсюда деть­ ся?» — мудро отвечает аксакал. Любка заливается смехом, закатывая глаза. — Сидит день, а вечером спрашивает: «Отец, а здесь рыба-то есть?» А ему: «А откуда ей здесь взяться?» Идиотские шутки из нафталинового репертуара... Они с Любкой живут в разных городах, но сейчас лето, и они вместе, в одном дачном поселке, их участки рядом. Взрослые, к которым относится и Любка, утром уезжают в свои города, а к вечеру возвращаются, чтобы ночевать здесь со своими детьми на лоне природы, в мирной безмятежной хляби деревенских запахов и звуков. В субботу и воскресенье все смешивается, не понять, где кто. Дачный народ разбре­ дается по перелескам, по лесистому берегу реки, по огородам... Иногда и Рыцарь, не найдя Любки, потеряв на время мать и дядю (вернее, потерявшись от них), «раз­ бредается» сам — уходит, куда глаза глядят, останавливается там, где застанет его чудесное мечтание. Он может зайти в лес, лечь на теплую землю, смотреть в небо, ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ